Я всё это понял, окинув лишь взглядом, когда нас подняли, как только машина встала и заглохла метрах в трёх от воды. Унтер приказал нам высадить. Дальше под присмотром немцев, мы стали заправлять танк, «полуторку» задом загнали в ручей, и мы с её борта перекатили на корму одну бочку, и подсосав, сунули шланг в горловину бака, куда хлынула солярка. Кстати наши бочки, видать трофей. С учётом того что у «КВ» баки были на шестьсот литров, тут было на две трети объёма. Сам унтер, переодевшись в комбинезон, вполне толково проводил осмотр машины, показывая, что вполне знаком с нею. Проверил уровень масла и воды, да и следил за нами. У него и был ключ к люкам. Он их открыл и перебрался в боевое отделение, чем-то занимаясь там. Даже не подойдёшь и не заглянешь в люк, солдаты не дадут, пристально следя чем мы занимаемся. Точнее трое, включая часового, болтали о чём-то, а один, что нас и охранял, стоял в сторонке на сухом месте и смотрел за нами. Не пристально, но и не ослаблял внимания.
Наконец и вторая бочка слита в баки, после чего закрыв горловины баков и самой бочки, мы вернули её в кузов грузовичка. Дальше взяли масло и стали заливать в нужную горловину. Тут унтер следил, и время от времени проверял щупом. А я, пока мы занимались работами, всё думал, что же делать. Никакой идеи не возникло, ну кроме того что верхний люк и люк стрелка-радиста были открыты. Запрыгнуть внутрь, запереться и угнать танк, вот какая мысль была. Только не дадут нам этого сделать. Ладно я, миг и в танке. Опыт дело такое. Мальцев возможно тоже, я не знаю о нём ничего. А вот третий наш спутник, был пока не понятен. В общем, пока возможности чего сделать для освобождения не было. Закончив со всеми приготовлениями, мы вернули канистры на место, и водитель отогнал машину в сторону. Он её даже наверх поднял, оставив на дороге и спустился вниз, с интересом наблюдая что будет дальше. Унтер, закрыв люки, вытирал руки тряпкой, и убрав её в карман, полез было на башню, как из кустов раздался залп. Чёрт, он даже для меня был неожиданным, я не заметил, чтобы кто-то к нам подкрадывался.
Мы синхронно упали там где стояли, и если остальные остались лежать, то я, активно шевеля конечностями, пополз к танку. Дело в том, что в залпе участвовало всего три винтовки. Ударили те в разнобой, жидкий залп, подчитать было не трудно. Видимо цели выбраны были сразу, так как схватившись за живот, на корму с башни упал унтер, упал наш охранник и вскрикнув, схватился за руку один из тройки немцев что в стороне стояли. Водитель безоружен, этот раздолбай снова винтовку в машине оставил, вот у двух других были карабины, с помощью которых те и палили по кустам. Я же, скользнув в воду ручья и загребая её, уже ушёл с линии прицеливания немцев, из кустов продолжали редко стрелять, видать с патронами беда, так добравшись до танка, я взобрался на корму, тут раненый унтер почти достал «Парабеллум», но я у него отобрал оружие, сил у того сопротивляясь не было, и приведя пистолет к бою, осторожно выглянув из-за башни, водитель оказывается стрелял из винтовки раненого товарища, и прицелившись, попал ему точно в голову. Что тут, метров тридцать, потом выпустил весь магазин по остальным, раненому и второму. Эти тоже готовы.
Достав запасной магазин, я перезарядил оружие, и скомандовал Мальцеву:
— Сержант, беги к убитым немцам, разоружи их. Вооружи напарника и пусть стоит наверху прикрывает нас. Потом в «полуторке» винтовка наша должна быть, «СВТ», забери её. Её мне.
Сам я, наклонившись и расстегнув ремень, вырвал из-под тела унтера, и сунув пистолет в кобуру, положил её на башню. Это не мой трофей, чужое не беру, а вот «СВТ» и два карабина, это уже моё честно заработанное. Кстати, проведя по карманам унтера нашёл ещё один запанной магазин, что забрал и положил поверх кобуры. Больше ничего не брыл, не моё, не я немца убил. Документы тоже забрал после чего сбросил тело в воду. Нечего кровью корму пачкать. Прихватив оружие, и загребая воду сапогами, по мелководью выйдя на берег, я посмотрел на трёх грязных заросших бойцов в шинелях, что вышли к нам. И протянув им кобуру, сказал:
— Чей трофей? — молчание было моему вопросу, тогда я спросил. — Кто в унтера стрелял?
— Я, товарищ младший лейтенант, — ответил один из бойцов, невысокий лет двадцати на вид, с щетиной, усталым и голодным видом.