То, что это немцы я и так понял, потому как комбата лицезрел своими глазами. Он сидя на броне одной из уцелевших «БТ», катил к моем броневику, и с ним с десяток машин и пара танков. Из артиллерии одна «трёхдюймовка», и ни одной противотанковых. От батальона едва два взвода осталось. Кстати, окружённым мы перегнали пятьдесят грузовиков с бензином, боеприпасами и продовольствием. Тем немногим что удалось набрать, со всем этим у них были проблемы как те сообщили во время очередного радиосообщения. Видимо комбат припасы первым получил, раз выехал из колечка так быстро. Почему комиссара не было, я в курсе, он погиб, поднимая бойцов в атаку, мне те парни что из лагеря рассказали. Мы крепко обнялись, и тот смотрев меня, просто сказал:
— Спасибо. Ты настоящий майор К.
Услышав это Таня за спиной охнула, а я повернулся к двум бойцам НКВД что подходили ко мне, Бабочкин был тут же, и поднял руки, говоря:
— Ну что, поймали? Сдаюсь. Оружие сдать? Бить сразу будете? Опыт знаете ли есть.
— Руки опусти, юморист, — хмыкнул один из командиров с васильковыми петлицами и двумя шпалами в петлицах.
Надо же, не побоялись в своей форме проехать, могли любую форму надеть, и стать незаметными на общем фоне войск, а эти нет. Или глупцы, или храбрецы. А я думаю всё вместе. Если уж получили важное задание, то должны выполнить его исходя из обстановки. А эти не битые, ещё не понимают важность маскировки. А так мы обнялись с Бабочкиным, тот был в обычной красноармейской форме, но имел сержантские треугольники в петлицах. Из оружия карабин «Мосина» и всё. Подсумки на ремне, сидор за спиной, петлицы чёрные, танкист, по эмблеме видно.
— Нам пора, — сказал тот же командир.
— Куда вам пора, и зачем эта пора так быстро настала, меня не особо интересует. Документы предъявляйте. Ты старлей предъяви, а тебе лейтенант не нужно, я тебя и так знаю.
— Откуда? — с подозрением поинтересовался молодой лейтенант ГБ.
— Оттуда. Ты скотина, паровоз табачный, был моим постоянным сопровождающим в течении года. Травил меня своим никотином.
— Не помню я вас, — пробормотал тот, похоже этого бойца в подробности не просвещали.
— Не нужно об этом говорить, — со значением заказал старший тут, в звании старшего лейтенанта, и протянул документы, как я просил.
Остальная их группа, пять рядовых бойцов с автоматами, вот они куда лучше экипированы были, явно группа осназа, тоже протянули документы. Ну что ж, всё в порядке. Да и старшего этого я тоже где-то видел. Видимо встречаться приходилось, но со мной он не работал. Ну да точно, в приёмной у Берии я его видел однажды.
— Всё нормально, — сообщил я, возвращая документы. — Как эвакуироваться будем?
— Самолёт.
— Нужен побольше. Эти гражданские со мной летят.
— У меня приказ, — с нажимом сказал тот.
— А мне пофигу. Летят и всё. Я тут в прифронтовой полосе их не брошу. Причём замечу, что немцы сюда пробрасывают два парашютных батальона, а десантники у них парни крепкие. Они на Крите конечно кровью умылись, но там причина в ошибке планирования. К тому же… — я замер с поднятым пальцем, задумавшись, после чего развернулся и подошёл к броневику, где велел соединить меня с Зотовым, и как только он вышел на связь, я спросил. — Майор, ты группу отправил?
— Да, сразу.
— Хорошо. Вот что, бери все свободные силы и тоже дуй туда. Если я прав, то тем немцам что меня там ждут, твоя мангруппа на один зуб. И вообще, подразделений по больше набери что по пути попадутся и окружи тот район. Похоже десантные батальоны прибыли раньше, чем мы их ждали, но с танками даже им будет сложно.
— Понял, — куда серьёзным тоном отозвался тот и отключился. Похоже подкинул я ему проблем, тот тоже понял всю серьёзность ситуации.
Не успел я отключится, штаб комдива взывает. Причём теперь два штаба дивизии в одном месте расположились, там где был штаб моторизованного корпуса Вермахта. Требовалось прибыть срочно, не объясняя причин. Отсоединив штекер, я сообщил комбату что меня взывают в дивизию, сейчас туда проедем. НКВД в своей красе, пока я общался по рации, у беженцев документы проверяли и похоже проверили, претензий нет. Хотя может и правильно. Да нет, точно правильно. Сам я обратился к комбату:
— Товарищ майор, можно вас? — и когда мы отошли, я указал на броневик. — Пока ничей, дарю вместе с экипажем. Радиофицирован. Моя штабная машина была. Вы просьбу мою помните?