— По похоронке?
— Да.
— Пока не писали.
— Пора. Вот тут мои документы, все, включая партбилет. Оформите как сгоревшего в танке при обороне того села. Госпиталь-то мы спасти не смогли, а это хуже всего. До сих пор этот камень у меня на душе.
— Да, немцы раненых всех уничтожили, — убирая мои документы в планшетку сказал тот. — Всего сотню вывезти успели… А мы ведь, Толь, всё слышали, на той волне что ты с экипажем общался и с командиром другого танка. Слышали всё как вы погибали там, как на таран пошли в горевшем танке. Я поэтому не сразу и поверил, что ты жив.
— Перевернулась машина и меня через открытый люк выкинуло наружу. Остальные погибли.
— Понятно, — вздохнул тот и осмотревшись, крикнул. — По машинам!
Беженцев посадили в одну из «полуторок» к бойцам, а я, забрав вещи из броневика, сообщив его командиру кому он теперь подчиняется, майор с ними познакомился, и прихватив винтовку, устроился на броне танка рядом с комбатом. Колонна тронулась и тот прокричал мне на ухо:
— Что это за операция «Однояйцевый Гитлер»?
— Проводка и охрана тяжёлых гаубиц. Они попарно с разных мест будут работать по мосту и окрестностям с полуночи. Рации для артиллеристов и корректировщиков мы нашли. Подготовка к операции уже началась. Немцы ночью должны доставить новый мост, вот и встретим их там на берегу.
— Молодец! — прокричал комбат, и дальше мы ехали молча.
Высадив нас на околице села, танки остались тут, а грузовики, высадив бойцов, что начали располагаться тут же, уехали обратно за ранеными. Там их хватало, машины тоже нужны были. Госпиталь разворачивали на опушке той рощи где раньше стоял штаб комдива. К нему мы и направились. Бойцы НКВД без особых вопросов сопровождали нас, самолёт ночью, ракетами посадочную площадку покажут, чего волноваться, цель вот она, впереди идёт и активно размахивая руками общается со своими бывшим командиром. Хм, действительно что-то я больно экспрессивно руками машу. Однако с комбатом хорошо пообщались, тому предстоит за счёт освобождённых пленных восстанавливать батальон, пополнять его, работы много предстоит. А пока та часть что осталась, формируется в мангруппу под командой одного из его выживших лейтенантов, и уходит в свободный поиск. Заданный район этой мангруппы тот получит тут в объединённом штабе.
Заметив, что денщик комдива готовит горячую воду и мыло, я попросил его подготовить мне всё для бритья, а то зарос, и вещи ему на хранение передал, бойцы НКВД и Бабочкин что снова стал моим бойцом, там же у денщика в сторонке устроились. Хотя старший их и подошёл познакомится с комдивами, но скорее так, чтобы быть в курсе дел. Он и с особистом о чём-то пошептался. И правильно зашёл. Оказалось, наши парни в плен немецкого десантника взяли, и вот он интересные сведенья сообщил. На счёт двух батальонов я ошибся, две роты было перекинуто, что высадились с планёров не так и далеко. Остальные будут позже, к ночи. Это ладно, Зотов с этими хитрозадами разберётся, а причина вызов в том, что два воздушных разведчика эту территорию постоянно мониторят, и если появляется какой советский самолёт, немедленно вызывают специально присланных экспертов, и те сбивают его, по наводке с такого разведчика. Ночью также. По этой территории восемь авиа-разведчиков посменно работают. Ночью тоже дежурство распределено. Посадку самолёта обнаружат, да теми же огнями чтобы полосу подсветить, и вызовут ночников, их к нам две пары перебрасывают. Профи.
— М-да, неприятные новости, — сообщил старлей Лапин, тот самый старший у группы НКВД. — Похоже по земле придётся двигаться.
— Ну да. И у всех бродов и мостов диверсанты в нашей форме, — хмыкнул я. — Это называется двойная сеть. Я сам её пару раз использовал. На машинах не доедем, возьмут по дороге. Они на это и рассчитывают, один из планов. Если и уходить, то только пешком и без всяких дорог и бродов. Переправляться через водные препятствия вплавь. Можно взять пару автомобильных камер и качок, делать плотики для вещей, а сами вплавь, с той стороны одеваемся, сдуваем и идём дальше. Ближайшая станция сразу в минус, там нас точно ждать будут. На следующей вряд ли, но лучше просто остановить машину и добираться до Москвы на ней. Там уже будет спокойно.
— Я приму ваш совет к сведенью, товарищ Суворов, — слегка кивнул мне Лапин, и отойдя к особисту он о чём-то заспорил.
Я же решил пообщаться с диверсантом, тот меня узнал, и даже прыгнуть смог, но бойцы его скрутили, промахнулся он, хотя чуть не вцепился в горло. Злой Лапин тут же двух бойцов выделил мне в охрану и те везде следовали за мной. А я, выйдя из здания штаба, подозвал Бабочкина, тот подбежав, поинтересовался: