До перекрёстка мы доехали благополучно, и тут я узнал почему Лапин так в наглую решил ехать. А тут ещё одна колонна проходила, тоже с ранеными. Видимо узнав, что эта выдвигается раньше, решил нагнать её и вот успел. Мы включились в колонну, я двигался замыкающим, и так ехали. А у меня чуечка разыгралась, вещун просто орал, ещё немного вот-вот и всё, эта тишина, нарушаемая рёвом моторов, будет нарушена. Поэтому протянув руку, я встряхнул Бабочкина на плечо. То задёргался и сонно посмотрел на меня непонимающим взглядом, а я сказал:
— Готовься к бою. У меня вещун разыгрался. Вот-вот влипнем.
Тот без слов сел нормально, и подтянув карабин, стал проверить его и часть патронов в обоймах сунул в карман шинели, чтобы доставать быстро можно было, потом развязал горловину сидора, тот у него в ногах был, и стал снаряжать три гранаты «Ф-1». И всё молча, тот о моём вещуне знал просто отлично, и никаких сомнений не было, раз сказал, значит точно бой будет. А вот боец что сидел сзади, у них фамилии были Гарин и Ганин, как близнецы, хотя совсем и не похожи, спросил:
— Товарищ командир, вы что серьёзно?
— Он никогда не ошибался, — чуть повернувшись, сказал Бабочкин. — Всегда угадывал. Вещун у него великая вещь. Нас поэтому немцы и поймать не могли. И из Берлина поэтому мы сбежали.
— А вы, товарищ сержант, тоже были там? — заинтересовался тот, и стал будить напарника, после чего они тоже стали проверять оружие и готовится.
— Я подписку о неразглашении давал, — недовольно пробурчал тот. — А такое шикарное фото было, я стоял в форме сержанта госбезопасности, а сзади немцы маршируют. Всё засекретили.
Едва мы успели подготовиться, как горизонт взорвался вспышками выстрелов орудий, и вокруг колонны появились разрывы снарядов, а откуда-то вблизи били пулемёты, и другая легкая стрелковка.
— Танки! — закричал я. — Не стрелять. Не выдавать себя! Уходим в темноту на скорости.
Выключив фары, я стал уходить в сторону в отрытого поле, обгоняя колонну. Она была между нами и засадой, и шальная пуля могла легко нас достать, но пока везло. Почему не назад? А и оттуда вспышки били, обкалывают гады. При вспышках выстрелов было видно угловатые силуэты танков, что делая короткие остановки, стреляли, и двигались дальше. А я только и делал что жал на газ. И тут стук по корпусу и захлебнувшись двигатель заглох, попали всё-таки. Пришлось срочно выжимать сцепление и ставить коробку на нейтраль.
— Попали? — спросил Бабочкин, пока машина быстро останавливалась на вязкой почве поля.
— Пару пуль влепили в мотор. Шальные. Сейчас выходим, не забыв оружие и вещи, и уходим. Часть машин колонны прорвались, увеличив скорость, пара горит, остальные стоят подбитые. Пока немцы заняты ими, мы сможем уйти.
— В поле? — уточнил Ганин, или Гарин. Я не понял.
— Нет, туда поползём, — указал я на приближающиеся танки. — Бабочкин, помнишь мою загадку?
— Кто победит в поле, одинокий боец с ножом или танк с экипажем? Неплохо бы на практики проверить.
— Вот и проверим. Задача взять танк.
— Товарищ Суворов, у нас приказ обеспечивать вашу безопасность. Нужно полем уходить.
— Думаю там тоже есть посты и секреты что будут таких умников отлавливать. Если я сказал берём танк, значит мы берём танк.
— Ха, а с вами интересно, — сказал Гарин, теперь я его узнал.
Мы уже выскочили из машины, винтовку я на плечо повесил, ну и достали из багажного отсека сидоры и мой ранец. Всё ползком, пули над головами свистели, несколько повторно в машину попало. Бойцы тоже в багажник свои котомки убрали, это Бабочкин всё предпочитает держать под рукой. Хорошо, что мы успели обогнать колонну и та стояла метрах в трёхстах от нас. Поэтому дальше мы ползли, перебрались через дорогу и ползли к танкам, что ревя моторами приближались. Пехота, что обстреливала колонну, уже поднялась, чтобы не попасть под гусеницы своих же танков, и направился к дороге. Танки не стреляли, молча шли, всё что нужно было сделано и сейчас последует зачистка. Поэтому лёжа в глубокой канаве оставленной плугом, мы пропустили правее солдат, у нас никого не было, а потом двинули дальше к танкам. Пропустили двух, и когда мимо проехал третий, он был ближе, вскочив, добежали до него, тот по полю тяжело шёл, и стали взбираться по броне к башне. Я тут же застучал по крышке люка и заорал: