– Почему он сам не передал? Это же его обязанности, не твои, – Кира почувствовала горечь во рту.
– Ты же знаешь, какой он, – заскрипела Ольга старым креслом.
– То, что он крыса, я и так знаю. Спасибо. Половину отработанного месяца он оплатит или через тебя, как обычно?
– Должен, – в голосе сотрудницы послышалось сомнение.
– Понятно, когда мне заехать за документами? – собралась с мыслью Кира и посмотрела в окно. Машина дернулась, но она удержалась.
– Давай во вторник, я попробую выбить еще и отпускные, он обещал оплатить.
– Договорились, – меланхолично согласилась Кира и сбросила вызов. Настроение из пункта «плохое» попало в пункт «все равно».
– Опять выперли с работы? – поинтересовался Владимир Степанович, поглядывая в зеркало заднего обзора. Кира заметила усмешку в его глазах и как он ловко перекатил сигарету из одного края рта в другой.
– Попала под сокращение, – поправила Кира.
– Твое прежнее место пока не занято, Верочка будет рада, если вернешься, – посоветовал он и въехал на заасфальтированную дорогу, прибавил газу и заметно расслабился на водительском сидении.
– Спасибо, я подумаю, – ответила Кира, но про себя уже решила, что ноги ее больше не будет в том заведении. Завод по производству труб был дырой на фоне ее прошлой работы, где Вероника, она же Верочка – цветок среди местных горилл, обожаемая дочка Владимира и валенок в работе. Прекрасное сочетание и головная боль Киры по сей день. Иногда она напоминала университетскую подругу, только вот ни красотой, ни мозгами до нее не дотягивала. Мысли Киры плавно перетекли на Ленку. Подруга была для нее своеобразным опорным фундаментом после смерти матери. “Второй слой реальности” часто Кира называла про себя подругу. Хоть фундамент и был ветреный и не постоянный.
Вспоминала Киру подруга только тогда, когда ей было что-то нужно, или когда все интересные, по ее мнению, личности были заняты. Одиночество Ленка переносить не могла. Сколько ее помнила Кира, та вечно носилась с улыбкой до ушей, потряхивая золотистыми кудрями, в сопровождении знакомых или же мужчин. Этакая девушка-праздник, а праздник отмечают только в коллективе. Кире такое отношение не перечило. Она по своей сути была относительно замкнута и всегда довольствовалась небольшим количеством человеческого общения и являлась полной противоположностью своей подруги, а на ее фоне вообще превращалась в мышь серую, обыкновенную.
– Домой отвезти? – спросил водитель.
– Да, – с заминкой согласилась Кира и закрыла глаза. В голове было пусто. Даже новость о потере работы воспринялась буднично. Нет и ладно. Единственная цель на сегодня – добраться до квартиры, принять душ, залезть под холодное одеяло и уснуть.
2. Просьба
– Ольга Семеновна, а где Руслан? – чуть приоткрыв дверь и оглядывая пустое место шефа, спросила Кира. Менеджер махнула рукой, приглашая зайти, и, не отрываясь от монитора, продолжила печатать что-то на компьютере.
– Опаздывает, как обычно. Наверное, очередная длинноногая “пробка”. На прошлой неделе у него была глазастая Юля с рекламного на четвертом. Три часа выбраться не мог из очей ее, бедный мужик.
Кира присела напротив Ольги и расстегнула пальто. Она надеялась, что быстренько заберет документы с зарплатой и пойдет на запланированную встречу с Ленкой. Видимо, подруге придется подождать, раз у шефа очередные километры девичьих ног.
– Натка приезжала? – поинтересовалась Кира у менеджера. Та посмотрела на нее, поправила ядовито розовые очки годов 60-х и, вздохнув, ответила:
– Приезжала, вся вздыбленная, как кошка. Думала, с порога кинется на Руслана, все лицо ему расцарапает. Вроде обошлось, выхватила документы, красиво сказала, куда ему идти, и хлопнула дверью. Да так, что аж штукатурка отвалилась. Руслан потом полдня на мне отыгрывался. У него ж все бабы пёзды, а те, что спят с ним – звезды.
– Как ты только его терпишь? – рассматривая новую деталь в виде трещины, спросила Кира.
– Молча и улыбаясь, со временем привыкаешь. На любом предприятии есть издержки профессии. Уж поверь, моя дорогая, я за свои красивые сорок пять лет, – она хитро прищурилась и моргнула одним глазом, скосив добрый десяток, – перебрала таких Русланов вагон и маленькую тележку. И щелкаю их как орешки, – на последнем слове она стукнула наманикюренным ноготком по клавише и улыбнулась.