– Отпускные будут? – перейдя к теме, спросила Кира.
– Будут, моя хорошая, будут, а вот и наш танк прется, я его шаги узнаю из тысячи, – не успела Ольга закончить, как дверь открылась и в помещение зашел Руслан. Заметив Киру, он сразу перевел взгляд и, смотря куда-то в сторону, поздоровался:
Здравствуй Кирочка, ты за документами?
– Да, день добрый, – спокойно поприветствовала она уже бывшего начальника. Руслан скинул дутую куртку на свое кресло и стал лихорадочно
искать нужные бумаги, с опаской посматривая то на Киру, то на Ольгу. Скорее всего, ожидая реакции предшественницы Киры. Но та молча забрала протянутые документы, попрощалась и заглянула в расчетный отдел.
Не успела она выйти из здания, как на всю довольно пустынную улицу зазвонил телефон. Кира приняла вызов и только успела открыть рот, как Ленка затараторила:
– Кирюся, ну ты где? Я тебя уже битый час жду. Кофе уже выпила.
– Лен, минут десять, и я у тебя. На работе задержали. Сейчас такси поймаю, – о том, что это уже бывшая работа, Кира промолчала.
– Жду, – коротко ответила Ленка и прервала звонок, Кира недоуменно посмотрела на телефон и положила обратно в карман. Ветер неожиданно подул, разрушая порядок на голове и распахивая подол пальто. Женщина поежилась и быстрым шагом, ритмично постукивая каблуками, направилась к остановке. Там, по старой памяти, всегда стояли две-три машины с отплясывающими рядом с ними таксистами и неизменным предложением подвезти.
– До Ульяновки сколько? – спросила она у водителя белой мазды, который успел опустить стекло к ее приходу. Сразу видно было, что человек знает своих клиентов уже по походке.
– Конкретно?
– Дом не знаю, бар “Нуар”, – Кира лихорадочно пыталась вспомнить, что находится рядом, но не получалось. К ее радости, водитель попался со знанием города:
– Триста пятьдесят, скину полтинник.
– Поехали, – согласилась Кира и села в автомобиль.
Салон пах пряностями, какими-то духами и сигаретами. Но сигаретами приятными, ноткой напоминающими марку «Капитан Блэк». С вишней. Ими давилась Лена в студенческие годы. В те времена она пыталась выглядеть чуть современнее, а просто так тлеющая сигарета в ухоженных пальцах смотрелась красиво, пока она не делала затяжку. Кире сразу было видно, что курит она не в себя и смотрелось это по-детски наивно. О чем она и сообщила однажды Ленке. Подруга на нее дико обиделась, но пародировать курильщика перестала.
Бар “Нуар” встретил ее мрачной кованой дверью и вывеской с иностранными буквами. Она дернула на себя ручку, и раздался легкий
перезвон колокольчика. Все вокруг было как в старом черно-белом кино. Черные кожаные диванчики с сотнями пуговиц, кое-где встречались одиночные столики с белой скатертью и мягкими креслами по бокам. На столе стоял маленький светильник, и чистая пепельница для тех, кто хочет немного уединиться и не толпиться возле бара. Сам бар был роскошный: от потолка и почти до пола стену украшали декоративные ромбы и разной длины полки. Ячейки полок были заполнены бутылками немыслимых форм и предлагали клиентам невероятно огромный выбор спиртного. Маленькие светильники, такие же, как и на столиках, приглушённо мерцали, отбрасывая теплый свет на сосуды, и жидкость в них заманчиво сияла.
«По вечерам здесь, наверное, уютно», – подумала про себя Кира и огляделась. За последним столиком в самом конце помещения спиной ко входу сидела Лена. Чем ближе подходила к ней Кира, тем отчётливее было видно скуку подруги, та задумчиво рассматривала какую-то афишу эпохи «Крестный отец» и настукивала пальчиком ей известный ритм на столе.
– Долго ждала? – спросила Кира, стягивая с себя пальто. Ленка от удивления подпрыгнула на стуле и резко обернулась. На Киру смотрела очередная копия Мерлин Монро, – Это дресс-код такой? Или у тебя новый стиль?
– Первое, – Лена закатила глаза и отодвинула от себя пустую чашку, – у тебя не работа, а какой-то ужас, в выходной день и то дёргают.
– Что есть, то есть, – Кира хмыкнула и, повесив на спинку свое пальто, отвернулась к окну. Ей было жутко стыдно признаваться подруге что работы, по сути, у нее уже и нет, – взяла отгул на две недели.
Кира взяла меню со стола и отгородилась им от собеседницы. Ей казалось, что еще слово и Ленка поймет все. Но та, к счастью, приняла нестандартное поведение Киры иначе.
– Это все из-за похорон? Прими мои соболезнования, – Лена состроила грустную физиономию, но Кира видела, что это были относительно пустые слова безучастного человека. Ленка к матери Киры симпатии не испытывала, а в разговорах и вовсе называла ее «чопорным чулком» или «мымрой». Хотя на «мымру» ее мать не тянула. В свои пятьдесят еще до болезни она выглядела на десять лет моложе, и была вполне ухоженной женщиной.