– Давай, – он небрежно швырнул на стол меню и буклет спиртных напитков, – будем по картинкам учиться.
– Спасибо, ты не обязан был. Ленка, конечно, тоже хороша, что на такую должность приняла не знающего человека, – Кира отпила чай и раскрыла буклет, на нее с первых страниц смотрел Джек Дениэлс в разных «весовых категориях».
– Его заказывают часто, у нас есть вот этот, этот и этот – он обвел зеленым маркером все изображения и стал подробно рассказывать, чем отличается классический вариант от других. Она это слышала еще вчера, только без подробностей. По тому, как раскрывался Сергей во время “урока”, становилось очевидно: он любит свою работу. Мужчина жестикулировал, подкидывал шейкер и заставлял Киру красиво двигать бокалами и двигаться самой. Клиенты были для него как книги, он любил читать их и угадывать, что захочет гость. Это заметила Кира еще вчера. Но самое большое отличие было в том, как он менялся за барной стойкой. Там он становился обворожительным, ну а после смены выглядел так, будто из него выпили все соки вместе с теми коктейлями, что он готовил для гостей.
Ближе к пяти вечера к ним заглянула Елена. Потопталась около входа и пригласила к себе в кабинет на кружку кофе. Кире пришлось согласиться, потому как почти вся ее рабочая одежда осталась в кабинете подруги.
– Кирочка, у меня прямо дежавю. Помнишь наш первый год после выпуска? – поднимаясь по лестнице, спросила Лена.
– Это когда ты затащила меня в «Элис»? – уточнила Кира.
То был тяжелый год. Мать тогда заявила, что встречается с мужчиной, и резко переехала из их квартиры. Кира очень рассчитывала на ее моральную поддержку. Новая ступенька в жизни, поиск нормальной работы, а не подработок. «Я желаю видеть тебя адвокатом» осталось только материным желанием. Кира ухватилась за подругу и ушла в мир офисных планктонов. Ушла так же, как и ее мать к мужчине, которых раньше на дух не переносила. С этого все и началось.
– Да… А помнишь Ваню? Он сидел напротив тебя, такой интересный мальчик был, – Лена открыла кабинет ключом и пропустила Киру, – Дмитрия нет на месте, он уехал, – пояснила Елена, когда Кира кинула взгляд на закрытую дверь шефа.
Женщину это не интересовало, она вспомнила Ивана, и на душе стало мерзко. Это был второй в ее жизни мужчина, к которому Кира испытывала чувства. Но жизнь сложилась так, что она ему была интересна только как сотрудник. Хотя порой Ваня интересовался ей и как женщиной: провожал домой, иногда приглашал на ужин. И в итоге стал встречаться с Еленой. Кире было больно от этого. Единственное, что удержало ее от ссоры с подругой, то, что Иван не обещал загробной любви, и не говорил открытым текстом, что желает видеть в ней больше, чем коллегу по работе. Только осадок остался. А она им бредила первое время. Дала волю мечтам о счастливом будущем. Придумывала разные ситуации, интимные моменты и тосковала, отсчитывая часы до работы.
– И в итоге ты с ним рассталась через два месяца после моего увольнения. К чему все эти вопросы? – Кира повесила на плечики пальто.
– Ты как ежик сейчас, – она освободила место для чашек на своем заваленном бумагами столе, щелкнула кнопкой чайника и села в свое мягкое кожаное кресло, ритмично покачивая ножкой в лакированной красной туфельке.
– Это не та тема, которую я бы хотела поднимать, – отрезала Кира, застегнула жилетку, поправила воротник и села напротив Лены на стул. Женщина примерно понимала, к чему ведется вся эта беседа.
– У тебя по жизни все «не та тема». Проще надо быть. Юность дана не для того, чтобы страдать, а радоваться жизни…
– Сказала двадцатипятилетняя женщина с юностью в одном месте, – перебила ее Кира и направилась к закипевшему чайнику.
– Ханжа. Чем старше ты становишься, тем больше походишь на свою мать.
– Чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь, что по большей части она была права. И не трогай ее, пожалуйста.
– Прости. О покойниках плохо говорить нельзя, но она меня жутко бесила, – Лена бросила взгляд на часы и охнула. Кира тоже глянула и поняла, что у нее не осталось времени на кофе. Через пять минут она должна была быть за стойкой.
– Потом поговорим, мне нужно бежать.