Начало
Холод пробирается глубже под моё тонкое пальто. Завязываю шарф потуже и кладу руки в карманы. Очень холодно... А ведь только середина сентября. В городе объявили резкое сильное похолодание, и теперь все одеваются потеплее иначе можно отморозить всё, что можно.
Хватаю холодную ручку двери подъезда и тут же жалею, что не надела перчатки. Лифт не работает уже сто лет, но к этому можно привыкнуть, как я. Сколько помню, всегда поднималась на третий этаж своей небольшой квартирки, и, можно подумать, что лифт здесь и не предназначен.
Поднимаясь по ступенькам, достаю ключь из кармана пальто и подношу ладошки ко рту, чтобы хоть как-то согреться.
В свои двадцать один я многое успела повидать и пережить, но, чтобы такая погода... впервые. Вижу свою обшарпанную коричневую дверь и немного радуюсь, что я дома. С замком справлюсь быстро, привыкла, что он заедает вечно. Сбрасываю свои кроссовки и засовываю ноги в свои тёплые тапочки. Бегу на кухню и включаю подогревать воду. Меня не было дома пару часов, а он успел остыть, поэтому обогреватель тоже включаю.
Вода в трубах, к нашей старой трехэтажке замерзла, и власть решила отключить её на время, пока объявлено чрезвычайное положение. Пальто не спешу снимать, ведь тогда я замерзну.
Вторая неделя... Четырнадцать дней мы всем городом боремся со стихией. Мои пальцы на руках покраснели и кожа начинает шелушиться. Нахожу в тумбочке увлажняющий крем, который купила по акции и наношу на обмороженные участки.
Слышу кипит чайник, отрываюсь от обогревателся и иду его выключать.
Через час квартира более менее прогревается, избавляюсь от пальто и остаюсь в серой водолазки под горло и чёрных штанах.
Задвинув шторы на окнах включаю свет. На часах только пять, а на улице как ночью. Ещё одна странная особенность с этим страшным морозом. Не знаю что, но мне это не нравиться. Середина сентября, а уже холодно как в сибири и никто не знает, когда это закончиться. А мы самый южный город...
Не хотя встаю из-за стола и плетусь в спальню, но попути меня останавливает звонок в стационарный телефон. Давно мне не звонили по нему, не помню даже, чтоб я им пользовалась. Это ещё от бабушки остался, по папиной линии и я давно собиралась избавиться от него.
Его звук режет мне по ушам, и наполняет им всю квартиру, спешу снять трубку, иначе не выдержу и выброшу его в окно.
- Алло? Таисия Виниаминовна? - Раздается неприятный женский голос.
- Нет. - Хочу положить трубку, потому что они спрашивают бабушку, прежнюю хозяйку этой квартиры, которая умерла года четыре назад.
- А можно её к телефону?
- Да нет её, умерла она. - Спакойно отвечаю.
- То есть, как так? - Сухо выдаёт женский голос, а потом спрашивает у меня, кто теперь хозяин квартиры.
- Извините, эта информация не распростроняется. До свидания. - Быстро кладу трубку, и отдергиваю руку, как будто прислонилась к расскаленному металлу. Дрожь и паника накрывают меня. Кто это был? И почему у меня плохое предчувствие.
Всю жизнь с отцом я прожила в комуналке. Мать умерла от пневмании, а после этого отец стал часто набираться палённым алкоголем. Денег у нас не было, мне приходилось вечно где-то подрабатывать днём, а ночью зубрить уроки. Поступила я на заочный, на бюджет, ненавижу тот день. Отец отравился водкой, отмечая мое поступление. Яд был сильным, его не удалось спасти. Позже нашла письмо от матери отца, она писала ему и просила прощение; за что, я так и не поняла. Узнала только то, что она звала отца к себе и меня, но отец отказался. Он отказался от нормальной жизни. В тот день я собрала вещи, а их было немного и поехала до своей бабушки, Таисии Вениаминовны, которую видела только на старой в плохом качестве фотографии.
Мне девятнадцать лет, я в неизвестном и совсем чужом городе, где тепло и солнечно, ищу нужный мне адрес. Таксист отвез меня в нужное место, которое сразу мне не понравилось. Общарпанная хрущевка, где на первом этаже выбиты окна, и бегают с криком босые дети. Обвалившаяся синяя краска с лавочки около подьзда, женский крик откуда-то изнурти и детский плачь, - наводил на меня дрожь. Я увидела женщину выходившую из подъезда и окликнула её. Она рассказала, что бабушка померла год назад и квартира пустует. Сама лестница привела меня в шок, исписанные стены дорожной красской, и местами обвалившейся бетон, но я привыкла. Привыкла, потому что не видела лучшей жизни, и мысль, что у меня будет отдельная квартира не могла не радовать, пусть даже и в таком месте. Пнула дверь квартиры ногой и она открылась. Мне предстояла большая работа, чтобы навести порядок, и как надо вымыть ее. Поначалу было страшно спать ночами, вдверь стучали, ломились, но со временем я научилась не бояться. В институт перевестись не удалось, поэтому я искала работу в новом городе. На следующий год мне повезло, я поступила на заочный, но работать и учиться очень тяжело. Ночами заливала подушку слезами и проклинала весь мир, но шла мыть полы в городскую больницу. Денег не хватало, да и не хватает до сих пор.