- Ничего нет. Тебе ни кто не звонил.
- Но ты же сам слышал, что звонили... - И опять начинаю рыдать. Эдгар подходить ближе и одной рукой притягивает к себе, заставляя меня утыкаться в его мощное сильное плечо.
- Да, Агата, я слышал. - Печально сказал парень.
- Это маньяк, который совершал убийства девочек. Он преследует меня звонками и сообщениями... И называет ляля... Он из ваших? - Сквозь рыдания пытаюсь объяснить ситуацию, но выходит мутно.
- Наших, Агата, наших...
- Значит мне нечего бояться? - Отстраняюсь, и от неловкости и напряжения между нами, стараюсь истерически не засмеяться.
- Ты говорила "ляля"? Значит, это Робер. - Говорил Эдгар, смотря сквозь меня. Он вёл себя сдержанно, и все его движения вызывали любопытность его мыслей. Мне становилось не ловко, когда он что-то говорил, но холодный голос будил мою кровь, заставляя вести себя одыкватно.
- Робер? Ээээ.... мне это не о чём не говорит. - Режу своим голосом наши ушные перегонки, и пытаюсь вспомнить всех Роберов в своей жизни, но увы, она настолько жалкая.
- Робер мой брат.
- Что?! Но ты говорил, что вы не... не... такие. - Стараюсь сказать это намного мягче, чем хочу.
- Есть исключения. Пойми, я тоже убивал и буду. Как и ты.
- Нет! Нет! Никогда. Я не такая. Не убийца. - Отталкиваю Эдгара за плечи и выбегаю из комнаты. Прямо по коридору ванна, на ходу открываю дверь и забегаю на холодный пол босиком. Стараюсь не думать о холоде, ползающему по моему беззащитному телу. Закрываю дверь на шпингалет, тоже ржавый и еле работающий.
Тяжёлые шаги доносятся из-за двери, заставляя её немного трястись.
- Открой, Гата. Я устал тебе объяснять подобные вещи. Мой брат стал невминяем, как полюбил девушку третьего разряда, она умерла, а он не когда не сможет. Понимаешь? Он бессмертен. Нам запрещено любить, если мы из разных разрядов. Но Робер ослушался. Ляля, умерла мучительной смертью, у него на глазах. Её пытали, калечили, а потом заставили пить её кровь. Кровь себе подобных... Робер, не осознает, что делает с этими девочками... - Эдгар стоял за дверью, и его голос казался приглушенным. Слушала его речь с открытым ртом, до конца, не осознавая, что я одна из тех. Может он ошибся? Мне страшно и разные мысли полезли в мою и так опасную фантазию, рисуя узоры страха.
- Он может меня убить? - Эдгар молчал, но я поняла ответ.
Я открыла дверь, сдаваясь.
- Почему не прошёл через стену?
- Не мог. Не хотел вмешиваться в твоё пространство. Запомни, мы везде. Даже в твоем кафе, тоже есть мы.
- Но, этот холод он же был не всегда?
- Нам пришлось остановиться в этом городе не надолго, но он слишком жаркий, а мы не переносим жару. Поэтому мороз и темнота, наши друзья.
- Скажи Эдгар, ты же пришёл сюда не случайно?
- Я следил за тобой больше месяца. В кафе, ты обслуживала меня, тогда отключили свет, а твои глаза светились. Я был уверен, что ты не как все. Но стал сомневаться. В кафе стало палевно приходить, заказывать и оставлять еду не тронутой. А вот поселиться с тобой в одной квартире, самое то.
Молча выслушала и приняла то, что должна была. Понимаю, что всё пошло на перекосяк, когда приехала в этот город.
- Эдгар, я готова. Но мне страшно. Я не пью кровь и не переношу холод, я не приклонна к убийству, да и не смогу убить.
- Потомок Чёрного Ворона не совсем вампир. Они были истребоенны ещё в 1880 году вампирами. Мы были враждующие кланы и не переносили друг друга, но вскоре, через сто лет нам пришлось объединиться с оставшимися. Потомки Чёрного Ворона утратили способность летать, но красные зрачки выделяют их из толпы. Мой дед рассказывал, что на самом деле мы всё одного рода, но только потомки Чёрного Ворона умеют летать и не пьют кровь.
- То есть ты хочешь сказать, что мы ничего не значим, даже если и считаемся одним кланом?
- Вражда осталась. Потомкам Чёрного Ворона нельзя прикасаться противоположного пола вампиров. И им редко дают возможность повышать свой разряд.
- Эдгар, но я прикасалась к тебе и не раз.
Он усмехнулся и показал свои белые острые зубы.
- Гата, но это не значит, что мы должны соблюдать правила. Для нас запретный плод так сладок. - Он проговорил эти слова так резко, что ноги мои задрожали, но уже не от холода.
- Ты должен знать... всё это время я волновалась, где ты пропадал.
- Я знаю это Гата.
- Ты можешь не читать мои мысли? - Выгибаю бровь и слегка улыбаюсь.
- Это сложно, особенно блокировать твои чувства.
- Посторайся, прошу. - Он моргнул, и улыбнулся. Но его улыбка скрывала в себе что-то таинственное и непредсказуемое. Мне нравилось это, но сердце билось и задевало нервную систему.