Я сама не человек
Замерла на месте едва моргая ресницами. Словно мою жизнь поставили на паузу, и от этого становилось больно, слишком больно, чтобы терпеть. Когда лифт закрылся, увозя Лию и Робера, поняла, что они там явно не будут обсуждать вопросы касающиеся меня.
Сжала кулаки с болью впиваясь ногтями в кожу ладошек.
Почему я так реагирую? Ну, какая мне разница, чем они там будут заниматься?
Не дав себе ответить на свои же вопросы, я и не заметила как стою в лифте и еду на нужный этаж.
Внутри обида, как пелена дыма, заслоняет мой разум. Нужно просто успокоиться, но не могу. Не могу.
Лифт замирает на месте, и едва успеваю перевести дыхание, как двери открываются. Красная ковровая дорожка уводит в даль. Множество дверей номеров, разбросанные по обе стороны, уходят так же вдаль, след за ней и скрываются за поворотом, большого широкого коридора.
Немного задумалась о том, что я собираюсь делать? Стоит ли мне идти дальше, но глаза, как не мои, уже искали нужную дверь с номером 66. Как-то закололо странно в груди, и еда успела сжать кулаки, как ноги твердо зашагали по ковру.
53...54...55...56... - золотые цифры почти растворялись в глазах, было сложно собраться.
60... 61...62... Какая-то тревога заставляла меня отпустить, остановиться. Но предательски забилось сердце чаще. За что он так? Зачем ему отдельный номер с Лией? Неужели они вместе или же просто она помогает снять ему напряжение через постель. Ведь он так любит свои мёртвую девушку, что даже хочет мстить за неё. Я не понимаю Робера и от этого очень обидно. Больно.
Конечно не осуждаю Лию, кто же устаит перед таким вампиром? Она явно попала в плохие руки.
65...66...
Подхожу к двери и закрываю глаза. Тишина... я не могу слушать о чем они говорят, но чувствую и вижу, что происходит там
Прикусываю губу, когда в голове движется картина того, что происходит на территории этого номера. Не могу заставить себя не смотреть на это.
Как-то тошнота подступила к горлу. Они вместе - эхом, как громом стучит в голове. Я ошиблась на счёт какой-то порядочности этого вампира. Вот и всё. Они занимаются любовью за этой чертовой дверью. Хотя мне должно было быть все равно? Почему меня заботит это? Я не знаю. Какая-то сила ужасно сжимает сердце, от чего очень при очень больно.
Нервно улыбнулась у пошла прочь, слегка пошатываясь.
Не помню как добралась до номера и как приняла ванну. Лежу на своей холодной постели и очень хочу забыть и не знать того, что Лия и Робер спят вместе.
Эдгар наверное сейчас крепко обнимает Калу, целует её в щеку и благодарит за их ещё неродившегося ребёнка.
Эдгар... В образе Лии и Робера я вижу Эдгара и Калу. Нервно дышу и плачу. Слезы сами бегут по холодным бледным щекам и стекают по шеи. Лежу на спине, немного щекотно, но вся внутреняя боль затмевает любые попытки улыбнуться.
Завтра утром все будет как прежде. У меня чертовая тренировка. Новая смерть. Я опять медленно умираю. Не хочу жить, но... должна.
Такая жгучая и невыносимая слабость, словно так надо. словно это нормально её испытывать. Будто я должна терпеть её всю жизнь, и что ещё хуже я не могу это изменить или хоть как-то помешать этому. Моя первая любовь в образе Эдгара обожгла мне сердце и преподнесла хороший урок, там где больно, я больше никогда не пойду. Мои первые чувства, да черт, я и сейчас не уверена, что все прошло, но спросите меня где-нибудь на улице, как теперь бьётся моё сердце? И я отвечу, даже не пытаясь натягивать на лицо слепую жалкую улыбку, что прошло, убеждая себя, что это так. Тот огонёк, превратился в уголь, а уголь в пепел, но я все равно, как преданная собака, буду верить и ждать, что костёр, залитый слезами, возможно разжечь вновь.