Диего старался не думать о разведчице, став непривычно замкнутым даже для себя самого. Удивленный Хорхе пытался его разговорить, но лишь встретил тихую просьбу не спрашивать. Что-то в спокойном тоне дало понять старому другу, что так глубоко в душу даже ему не дано пролезть. Адмирал вернулся в Санто-Доминго. Эспаньола требовала от временного правителя постоянного внимания. Он безропотно позволял бюрократии отвлекать себя от тяжёлых мыслей. Но однажды ночью в его спальню пробрался лазутчик.
Диего на мгновение вырвался из плена своих грёз с участием одной синеглазой противницы, когда увидел её саму, стоящую у окна. Поначалу казалось, что это всего лишь сон, однако Ада выглядела удручённой, чего в играх разума никогда не было. Мыслей, что она наконец решила убить своего противника, отправившего на смерть многих её союзников, не появилось. Отчего-то окрепла уверенность, что друг друга им убить не суждено. Не теперь.
— Что-то случилось? — не выдержал он тишины.
— Кай Китобой случился, — негромко призналась она.
Все произошло само собой. Как-то естественно и неотвратимо она вновь оказалась в его постели. Грань давно пройдена, оставалось дальше падать вдвоём. Вопрос один — куда? Но его Диего задаст себе куда позже. В ту ночь его больше интересовало событие, толкнувшее Аду к нему. Но и оно отошло на второй план, когда она прижалась к нему в поисках тепла и утешения. Её язык змеем искусителем ворвался в его рот, и непобедимый адмирал полностью капитулировал.
Он позволял ей делать всё, что заблагорассудится, и вскоре потерялся в ощущениях, которые дарила противница, суккубом вышедшая из самых смелых его снов. Тиран и самодур Диего де Очоа смиренно смотрел снизу вверх на соблазнительно двигающуюся на нём обнажённую разведчицу. Только его рукам была дарована полная свобода действий, которую он использовал, чтобы задавать своё собственное ускорение и распалять любовницу, очерчивая линии податливого тела. Вне сомнений, покорять и обладать ею было не менее приятно, чем уступить и любоваться, как соблазнительно она прикусывает губу, как её руки касаются самых чувствительных точек, разжигая желание в них обоих. Заклятые любовники и непримиримые противники не проронили ни слова, куда красноречивее говорили их взгляды, клинками скрещивающиеся друг с другом.
— Он пришёл в мою каюту ночью, когда все спали, — нехотя начала она свою исповедь, прижимаясь к Диего под успокаивающийся грохот двух сердец, — решил, что если не уговорил на соитие миром, то возьмёт силой.
Адмирал напрягся, вспоминая истинную причину сожжения галеона. Его матросы едва не… впрочем, такую, как Ада нельзя было просто и безнаказанно взять силой. Эта женщина не постеснялась и в первый раз проложить свой путь на свободу множеством мёртвых тел и пепелищем корабля. Будто в последующие будет иначе!
— И что ты сделала? — осторожно поинтересовался он.
— Вышла из себя, — недовольно выдохнула она и нехотя пояснила: — Я убила его, отрубила голову топором и подарила его команде в назидание.
— Умница! — облегчение от финала столкновение настолько захлестнуло адмирала, что он прижал к себе разморённую любовницу и с жаром начал покрывать её лицо поцелуями.
— Мне не нравится выходить из себя. Терять самообладание. Это делает меня похожей на дикое племя людоедов! — пыталась она возразить, но быстро оказалась под ним, распаляя на чуть более грубое и собственническое продолжение.
Она ещё расскажет ему о своём прошлом. О Марсе, доме, первых колонистах и своих страхах хоть в чём-то уподобиться, позору красной планеты. Самого Диего эти откровения убедят проявлять чуть большее терпение, но в тот момент ответ был очевиден:
— Он пират! Не отруби ему голову ты, это однажды сделал бы я! — прижимая её руки к подушке, он по памяти вел губами дорожку вдоль тонкой шеи.
— Вот так просто?
— Так просто, — кивнул он и жарко зашептал в её ушко, — не вынуждай меня думать, что ты пособница пиратов. За это следует жестокое наказание!
— Наказание? Вроде твоих плёток? — невинно поинтересовалась она, насторожив своими познаниями, и с улыбкой пояснила: — Пока ты спал, мне стало интересно, что спрятано в шкафу с такой явной потайной нишей.
Рановато вскрылся его маленький секрет. Простительная слабость для человека его статуса. Его всего-навсего невероятно возбуждала порка плетью. Чувство власти надо всеми ощущениями своей пассии. Контроль над болью и удовольствием, над каждым вздохом, над каждым ударом сердца. И к моменту первой встречи с Адой он давно знал, какая боль приятна, а какая лишняя. Вот только после встречи с ней его больше никто не интересовал, и плети пылились в потайной нише шкафа. Пожалуй, надо обновить мебель, раз его секрет так легко обнаружить.