- А где Тересин чемодан? - заинтересовалась мамуля.
- Остался в Варшаве. Вернемся, контрабанду найдем и сразу выбросим.
- А если взорвется? - возразила Люцина.
- Так, по-твоему, лучше, чтобы взорвалось у меня в квартире? возмутилась мамуля. - Выбросим с моста в Вислу.
- Перестаньте болтать глупости! - не выдержала я. - Если даже что и подбросили, оно скорее будет в ее сумке, а не в чемодане - ведь не в Варшаве ищут, а здесь! Раз ездят следом за нами, знают, что осталось в Варшаве, а что Тереса взяла с собой.
Отец уже давно пытался вставить слово, ему не давали. Но вот наконец он воспользовался краткой паузой в нашей дискуссии:
- Скажите мне в конце концов, почему Ядя украла пленку? Нет, не то... Я хочу знать, почему вы все время говорите о Ядиной пленке? Она ее у кого-то украла? Или, наоборот, кому-то подбросила? В чем дело?
Слова отца, как всегда, внесли ясность в сумбур.
- Люцина, хватит молоть чепуху, и без того запутались, а ты еще контрабанду приплела!
Люцина так просто не сдавалась.
- Он такой толстый, - невинно заметила она.
- Кто? Контрабандист? - немедленно отозвалась мамуля.
- Нет, Тересин чемодан. В нем, поди, не только двойное, а даже тройное дно!
- Люцина! Уймись! Давайте говорить о деле. Отец прав, надо начать с пленки тети Яди, проявить ее и посмотреть, что там такое. Может, и сообразим, кто нас преследует.
- Правильно! Так чего ждешь? Немедленно отдавай проявить и отпечатать.
- Прямо сейчас? Ночью?
- Да нет, завтра. Но с самого утра!
- Так и сделаем, но отдадим не здесь. Теперь понятно, охотятся именно за ней, поэтому надо проявлять ее в безопасном месте. И в надежной фотомастерской.
- В Чешине, - предложила мамуля. - Там Лилька знает всех, посоветует, куда отдать.
- Правильно, едем в Чешин! - не унималась Люцина. - И надежную мастерскую там найдем, и, может, даже Тересу. Говорю вам, она поехала возвращать украденную подстилку! Свебодзице ведь под боком. А Тереса, кем бы ей ни приходился тип на мотоцикле, использовала его как транспортное средство. Велела отвезти себя, куда хотела. А теперь объявится у Лильки.
Голова у меня опять пошла кругом. У этой Люцины никогда не поймешь говорит ли она серьезно или наоборот, а в идеях у нее никогда нет недостатка. Мамуля, поужинав, вспомнила, что ей положено волноваться, вот только никак не могла выбрать объект: младшая сестра с грозившими ей неведомыми опасностями или средняя с ее глупыми идеями. Отец в своих переживаниях твердо придерживался одного объекта - судьбы несчастного Тадеуша. В общем, опять в три голоса каждый талдычил о своем.
Я тоже твердо стояла на своем - сообщить обо всем в милицию. Она меня еще никогда не подводила.
Много времени понадобилось нам для того, чтобы прийти к какому-никакому компромиссу. Мне разрешили сообщить в милицию о факте исчезновения нашей родственницы, но при условии, что все подозрительные обстоятельства я утаю. Вернее, утаю все обстоятельства! Скажем - у нас пропала родственница. И все. Мы же попробуем связаться с Лилькой, возможно, Тереса уже там со своей подстилкой.
- Вы ведете себя как банда преступников, - сказала я. - Утаить от милиции всю информацию! Тогда скорей на мне кактусы вырастут, чем они найдут Тересу!
Связаться с Лилькой не удалось. После восьми вечера Чешин вообще не давали, а днем ее вряд ли застанешь дома. Я хотела послать телеграмму, но никак не удавалось прийти к единому мнению по ее содержанию. Ничего иного не оставалось, как ехать туда. Я перестала сопротивляться, и ранним утром мы отправились в путь.
В милицию мы решили обратиться в городе Клодско - самом крупном по нашей трассе. В комендатуре меня принял сам заместитель коменданта и внимательно выслушал. Записал анкетные данные пропавшей, дату выезда из Варшавы, дату, точное время и обстоятельства, при которых пропавшую видели последний раз, и глазом не повел, услышав, что вышеупомянутая пропавшая была одета в льняное покрывало (это мне показалось приличней подстилки), но, услышав о молодом типе, бросил на меня быстрый взгляд.
- А у этой пропавшей не было, случайно, таких... гм... романтических наклонностей?
- Не было, - твердо ответила я.
- А деньги были?
- Немного. Несколько долларов и триста злотых.
- Драгоценности?
Я подробно описала нашумевшее кольцо. Заместитель коменданта еще порасспрашивал меня о настроении Тересы, о ее семейном положении, о ее родственниках здесь, в Польше, о планах на будущее, поинтересовался, не было ли тут каких семейных конфликтов. Судя по выражению лица, что-то ему пришлось не по вкусу, в чем-то он вроде бы сомневался, но тем не менее обещал начать розыск.
В машину я села не в наилучшем настроении, сказала своим, что о них всех думаю, и мы отправились в путь. Между Нисой и Прудником я обогнала рейсовый автобус. В самом этом факте не было ничего необычного, мне не раз приходилось обгонять всевозможные автобусы, но этот повел себя как-то странно. Поначалу притормозил и посигналил, а потом пустился во всю прыть следом за мной. Я подумала - не иначе, проявляется синдром, неоднократно описанный в нашей печати: водитель-мужчина терпеть не может, чтобы его обгоняла водитель-баба. Плевать мне на их синдромы! Пожав плечами, я нажала на газ и легко сбежала от него. Дорога шла немного в гору, что для автобуса имеет значение, а для моего "фольксвагена" без разницы. Но потом надо было съезжать с горки, пришлось притормозить, ибо шел встречный транспорт, а передо мной тащилась повозка. Автобус, сигналя изо всех сил и сверкая огнями фар, стал меня нагонять. С ума сошел, не иначе! И я опять умчалась от него.
Обстановка складывалась нервная. Одним глазом я смотрела вперед, другим - в зеркальце заднего обзора. Автобус сверху несся за мной на всех парах с таким громом и грохотом, что гул пошел по всей округе, сигналил не переставая и мигал фарами средь бела дня! Я впала в панику. Раз мне попался такой честолюбивый шофер, черт с ним, пусть обгоняет. Сейчас я уже мечтала только об одном - пропустить его вперед, но как это сделать? Наверняка у него тормозной путь длинней, чем у меня. Я мчалась вперед, выжимая из несчастного "фольксвагена" все силы и мечтая лишь об автобусной остановке.