- Что это? - спросил он, и Лилька подумала: если сейчас он с ней не разведется, то в дальнейшем этого можно уже не опасаться..
Гость мужественно расправился со шницельками. Он просто отказался от попыток их разжевать и глотал, не жуя. Лилька последовала его примеру. Збышек взбунтовался и оставил деликатес на тарелке. Мамуля с Люциной встревоженные, ничего не понимающие, наблюдали за ними, и их стали одолевать сомнения в том, что обед настроит гостя благодушно.
Невзирая на сомнения, после обеда обе сделали попытку осуществить задуманную концепцию, но она закончилась полнейшим фиаско. Нашу историю компетентное лицо выслушало с интересом и даже с сочувствием, но при первом же намеке на частное расследование чрезвычайно удивилось и даже рассердилось. Гость решительно и категорически отмежевался от каких-либо компетентных ведомств, удивился, что ему приписывают не только связь с ними, но и большие возможности в определенной области и посоветовал с нашими проблемами немедля обратиться к действительно компетентным органам. И вообще как-то сник после такого разговора и постарался поскорее покинуть гостеприимный Лилькин дом.
- Люцина уверяет, что виной всему проклятое вымечко, - жаловалась вконец расстроенная Лилька. - Я тоже так думаю. Збышек зол как сто тысяч чертей. Говорит - если бы знал, для чего пригласили его начальство, в жизни бы не приглашал. Теперь, говорит, могу распрощаться с надеждой на повышение. Я тоже так думаю. А этой кретинке, своей приятельнице, уж я завтра выскажу все, что о ней думаю! И действительно, на следующий день с самого утра, еще до работы, напустилась на приятельницу. Та ничего не понимала.
- Наверняка ты что-то перепутала. А ну рассказывай, как ты готовила шницеля!
- Так, как ты сказала. Сначала отварила вымя в подсоленной воде...
- И сколько времени ты его варила?
- Ну, точно не скажу, несколько минут, оно же мягкое...
Приятельница схватилась за голову.
- Дура, вымя надо было варить как минимум часа два-три. Иначе никакая собака его не откусит. Ты же подала на стол сырое вымечко!
Мамуля с Люциной мужественно перенесли неудачу и уже с утра стали разрабатывать планы, как исправить вчерашнюю ошибку. И решили продолжить охмурение высокого гостя, причем поручить это мне. Я охмурять отказалась категорически. Вот как получилось, что из-за дурацкого вымечка мы оказались в совершенно безвыходном: положении...
Люцина безвыходных положений не признавала и стала искать выход. Новая идея Люцины заключалась в следующем: дать в газеты зашифрованное объявление. Поскольку идея мне не понравилась, я не стала даже расспрашивать, какое именно объявление и как оно будет зашифровано, поэтому мамуля с Люциной решили действовать в обход меня. Они потребовали у Збышека отвезти их в Вислу, где в местной газете временно подвизался один из знакомых журналистов. По знакомству он наверняка их объявление пристроит.
Дом опустел, Лилька поливала в садике цветы, и так получилось, что, когда позвонил Марек, я была в доме одна и сама подняла трубку. Узнав меня по голосу, он торопливо проговорил:
- Вслух моего имени не называй! Никто не должен знать, что я приехал. Каких только глупостей вы не наделали! Не соскучишься с такой семейкой. Можешь встретиться со мной так, чтобы никто из них не знал?
Господи боже, какое счастье, Марек уже здесь! В глубине души я очень беспокоилась о Тересе, но вынуждена была свою тревогу всячески скрывать, чтобы и без того расстроенная мамуля совсем не потеряла голову. Я понимала, что обязательно следует предпринять какие-то решительные меры для розыска Тересы, но одна не могла ни на что решиться. Теперь я не одна, рядом человек, на которого можно положиться. Тот факт, что он объявился в Чешине тайком и просит не сообщать об этом моим родным, ничуть меня не удивил. С одной стороны, я знала методы его работы, с другой - свою родню. По телефону мы обменялись всего парой слов, но я поняла - ему что-то известно. Скорее, скорее с ним увидеться! Договорились встретиться через полчаса в парке, расположенном вдоль реки Ользы, у водопада.
- А Лильку можно взять с собой? - робко поинтересовалась я.
Марек немного подумал.
- Лильку можно, но больше никого. И не пользуйся машиной.
Я еще предупредила Марека, что где-то там, у реки, он может наткнуться на отца, который с утра отправился поудить. Захватив фотографии, кинопленку, портмоне-подковку и электрический фонарик, ибо уже смеркалось, я оторвала Лильку от поливки, и мы отправились в парк. До водопада не торопясь можно было дойти минут за двадцать, если ничто не помешает. Я лично никаких помех не ожидала. И очень ошиблась.
Прежде всего, подойдя к реке, мы встретили отца. Он поймал четыре плотвицы и шел домой. Лилька вручила ему ключ от квартиры и объяснила, как им пользоваться. На это потребовалось время, ибо один ключ открывал два замка, причем один - нормально, а второй - в обратном направлении. Отец никак не мог с этим примириться. С трудом удалось его убедить испробовать действие ключа на практике, и отец, очень недовольный, наконец-то отправился домой. Мы еще долго на него оглядывались - не повернул ли он украдкой опять к реке.
Потом нас остановила пожилая женщина и спросила, не попадалась ли нам ее собачка. Черно-белый спаниель. Самочка. Вырвалась и убежала. А сейчас она как раз в таком положении, что сбегутся все псы с округи. А ее собачка породистая, ей нельзя водиться с первым встречным. По дороге мы с Лилькой видели порядочную свору собак и имели глупость в том признаться, пришлось возвратиться и довести старушку до этого места. Правда, мы с Лилькой считали, что уже поздно спасать спаниелиху от мезальянса, но хозяйка очень волновалась, пришлось пойти с ней.
- Скорее, скорее! - торопила меня Лилька, когда мы наконец могли покинуть собачью свадьбу. - Темнеет, мы не найдем Марека в темноте.