- Да ведь это же Тоньча! - с изумлением произнесла мамуля. - Там точно такие дороги, одна прямиком упирается во дворец Радзивиллов, а вторая - в хату нашей бабки...
Мы молча смотрели на мамулю, не оценив еще во всей полноте значение открытия.
- И часовенка там есть, - все больше оживлялась мамуля, - тут же за парком, такая маленькая, побеленная. А те дороги, что в одну сливаются, я прекрасно помню, всегда в этом месте стояла большая лужа, меня еще в нее кабанчик сбросил, когда я ехала на нем. В белом платье!
Мы по-прежнему молчали.
Наконец тетя Ядя слабым голосом поинтересовалась:
- А зачем ты ездила на кабанчике?
- Меня на него посадил Петрусь, младший мамочкин брат. Мне тогда было лет пять, ему не намного больше. Кабанчик страшно перепутался, выскочил за ворота и сбросил меня прямо в ту лужу. Ну и досталось же нам с ним тогда!
- Кабанчик не виноват, - вступилась Тереса за животное, но ее перебила Люцина:
- Слушайте, она права! Это и в самом деле Тоньча. Я и ряд высоких деревьев помню. А с другой стороны забор подходит к самой хате. Так?
- Да, так, - ответил Марек. - Прошу еще немного послушать, осталось совсем мало. У хаты, метрах в шести - колодец. Усадьба очень большая, участок вытянут в длину. Приблизительно посередине, ближе к забору, стоит какая-то сельскохозяйственная постройка, похожая на амбар...
- ...а за ним хлев и коровник! - взволнованно подхватила Люцина.
- Километрах в восьми от этой деревни, название которой начинается на букву "Т"...
- ...Тоньча, я же сказала! - воскликнула мамуля.
- ...находятся земельные участки без построек, которые называют Волей.
- Точно, Воля! - обрадовалась Люцина. - Там еще летом всегда устраивали лагеря для школьников.
Громкое раскатистое "прррр" прервало ее воспоминания. Все вздрогнули, не исключая и отца, так громко и неожиданно оно прозвучало. Фырчала тетя Ядя. Фырчала раскатисто, самозабвенно.
- Что с тобой? - бросилась к подруге Тереса.
- "Прррр", не понимаете? На той карте стояло непонятное "пр". "П" и "Р", палац Радзивиллов! Дворец Радзивиллов!
* * *
- Все это прекрасно, - сказала Люцина после того, как нами окончательно и бесповоротно, хотя и с безграничным изумлением было установлено, что речь идет действительно именно об этом кусочке нашего отечества, - все это прекрасно, но все равно никак не проясняет тайны. Только еще больше ее скрывает. Откуда вдруг этот человек знает Тоньчу времен нашего детства? Наверняка теперь там все по-другому.
- Не можете ли вы сказать, что стало с колодцем? - спросил Марек.
- С нашим колодцем? - удивилась мамуля. - Да ничего с ним не стало. Колодец был в порядке. Раз, правда, свалилась туда подушка из гусиного пера, но бабушка велела ее достать. А так нормальный колодец. Мы из него брали воду.
- А когда вы последний раз были в Тоньче? Мамуля с Люциной принялись подсчитывать, и получилось, что более сорока лет назад. Тереса в подсчетах не принимала участия: она была слишком молода, чтобы помнить те отдаленные годы.
- Как бы мне хотелось съездить туда еще разок! - вздохнула мамуля.
- Поедем! - не подумавши пообещала я, ибо понимала, что дело идет к тому, но Марек так на меня взглянул, что я прикусила язык, а потом неуклюже попыталась исправить сказанное:
- Только не сразу. Ведь у нас столько дел накопилось! Надо бы вернуться в Варшаву, постирать, то да се...
- Постирать можно и здесь, - перебила полная энергии мамуля. Найдется здесь прачечная?
Я сидела слишком далеко от Лильки, чтобы толкнуть ее в бок, и она, к моему отчаянию, ответила честно и бесхитростно:
- Конечно, найдется. У нас здесь очень хорошая прачечная и химчистка тоже. Да и моя стиральная машина стирает замечательно. Никаких проблем!
- Значит, устраиваем стирку, а потом - в Тоньчу! - подхватила Тереса. - Мне тоже очень хочется там побывать.
Как я ни старалась, изменить решение семейного совета не удалось. От мамули услышала, что я "выродок какой-то, а не дочь", известно ведь, что в Варшаве мамуле придется производить стирку собственноручно, а это всегда чревато ухудшением здоровья, здесь же, в прачечной или в Лилькиной стиральной машине, все произойдет самым безболезненным образом.
Большинством голосов было решено - стирку устроить в Чешине.
- Кто тебя тянул за язык с этой поездкой в Тоньчу! - отчитывал меня Марек поздно вечером, когда мы остались одни - я отвозила его в Зебжидовице. - Теперь никакая сила не удержит их от поездки туда, а мне хотелось бы без помех кое-что проверить.
Ехали мы не торопясь, надо было многое обсудить, а до его поезда было еще больше часа.
- Сама понимаю, глупость сделала, - призналась я. - А что тебе надо проверить?
- Мне бы хотелось выяснить, кто такая миссис Уолтерс. Может быть, все дело в ней? Потому что оба Доробека ничего интересного собой не представляют. Разве что одна деталь: старший Доробек стал отцом младшего в возрасте девятнадцати лет, но это законом не преследуется.
- И напрасно! Не огорчайся, что-нибудь с Лилькой придумаем. В крайнем случае, она устроит грандиозную сцену своим родичам за то, что обижают ее, покидая так скоро.
- Те на своем "пежо" преследуют вас с самого начала, с Сопота. В Свебодзицах нашли бумажку с вашим адресом, вы ее, наверное, потеряли? Охотятся за Тересой упорно и настойчиво. Боюсь, могут ее и... могут сделать с ней что-нибудь нехорошее, потому что сильно нервничают. Это любители, а именно непрофессионалы способны на такие ошибки. Нехорошо делается при одной мысли о них.
- Ясно, любители, - ехидно заметила я. - Ты бы, например, уже давно Тересу подстерег!
- Ясное дело, ничего трудного...
Тут только до меня дошел смысл сказанного им, и чуть не заехала в кювет. Боже милостивый, ведь, по его словам, Тересу собираются убить!