Панна Эдита! Конечно же, эта огромная и толстая баба в крупные зеленые горохи была панна Эдита! Постаревшая, растолстевшая, в парике, но она! Таких больших фарфоровых глаз невероятной голубизны больше в мире нет! Это панна Эдита, сомнений быть не может!
Осторожно усаживаясь за руль машины - как бы не испачкать сиденье яйцами в сметане, - я не переставая думала о своем открытии. Женщина, преследующая Тересу, оказалась ее довоенной приятельницей, и что из этого следует? За что она ополчилась на Тересу? Ну, стукнула я ее по мягкому месту, так это когда было! Подумаешь, большое дело! Да и стукнула ведь я, а не Тереса. Даже если Эдита смертельно обиделась, как говорится, обиделась на всю жизнь, при чем тут Тереса?
- Как видишь, я сделала все, что в моих силах, - грустно произнесла я, демонстрируя Лильке бразильский сувенир в весьма жалком состоянии. Надеюсь все-таки, кое-что отстирается, оборку удастся пришить, будет почти незаметно, но, согласись, я неплохо справилась с заданием!
- Гениально! - восхитилась Лилька. - Тем более, что смола сзади вряд ли отстирается. Как тебе удалось? В катастрофу, что ли, попала?
- Почти. Побочные результаты расследования. А вот откуда же смола взялась? Я и не заметила. Знаешь, какое открытие!
- Я тебе так благодарна за платье, так благодарна! Какое открытие?
- Сейчас все расскажу, дай только умоюсь немного и переоденусь. А где наши?
- Бабы пошли с Тересой осматривать Ротонду, оказывается, она ее никогда не видела. А отец отправился поудить рыбку. Его-то не похитят, ты как думаешь?
- Надеюсь. До сих пор не похищали, с чего вдруг теперь станут?
* * *
Часа через два военный совет собрался почти в полном составе. Могу заявить без ложной скромности: мое сообщение о панне Эдите привело всех в шоковое состояние. И мамулю, и ее сестер.
Сначала мне просто не поверили. Люцина сказала:
- Как ты могла запомнить ту сцену, если тебе было всего четыре года? Наверняка что-то перепутала или напридумывала.
Тереса же выдвигала возражения другого порядка:
- За эти годы Эдита наверняка очень изменилась, но все равно... В молодости она была тоненькая, просто фея, очень заботилась о фигуре, вечно сидела на диете. Собиралась стать кинозвездой, а эта баба - толстая корова!
Я стояла на своем:
- Но глаза остались те же! А глаза у Эдиты, согласись, были редкого цвета - ультрамариновые, как нарисованные на фарфоре. И заметьте, я видела ее точно под тем же утлом зрения, как и в памятной сцене - снизу. Тогда в силу возраста, а теперь из-за того, что сидела на земле. И тогда, и сегодня смотрела на нее снизу вверх. И сразу вспомнила!
Мамулю мучило совсем другое.
- Интересно, где я тогда была? - раздраженно допытывалась она. Наверняка не было меня дома, иначе бы девчонка на всю жизнь запомнила и порку!
Люцина не упустила удобного случая подколоть сестру:
- Где была, где была! Наверняка на свидание умчалась, вечно ведь с ухажерами бегала, а ребенка подбрасывала нам, как сироту несчастную!
- А теперь слушай внимательно, узнаешь, каким я была несчастным ребенком, - сказала я Лильке. - Интересно, как у меня еще на этой почве комплексы не появились! Эй, хватит шуметь! Вернемся к Эдите! А ну, расскажите, что с ней происходило после того достопамятного происшествия? После войны я о ней вроде ничего не слышала.
Три сестры вдруг замолчали. Тереса переглянулась с тетей Ядей, причем так многозначительно, что остальные выжидающе уставились на них.
- Доробек! - прошептала тетя Ядя. - Это случайно не Доробек был?
- Нет, - подумав, ответила Тереса. - Его фамилия была Войдарский. Я хорошо помню. Но он ее бросил, и она вышла замуж за другого.
- Вот именно, - еще тише шепнула тетя Ядя. - За Доробека...
И они опять уставились друг на дружку. Разговор велся за ужином, и теперь вот над накрытым столом явственно повеяло тайной. Тайна окутала и жареную куру, и творог с укропом. Тайна давних лет, их далекой молодости, романтическая тайна! Тереса с тетей Ядей были всегда подругами, близкими подругами, их дружба уходила в далекое прошлое. Сколько я себя помню, они всегда были вместе. И делились друг с другом секретами, о которых никто в семье и понятия не имел. И вот теперь эти древние, можно сказать, исторические секреты вдруг выползают на свет божий под воздействием непонятных, таинственных событий наших дней...
- Да чего уж там, - примирительно бросила Люцина, - выкладывайте все как есть. Нечего строить такие таинственные мины! Было - прошло, теперь уже можно и нам сказать. Да и мы и сами кое-что знаем. Ведь эта ваша Эдита была... ну, такая...
- Гулящая! - подсказала я. Господи, сколько же можно тянуть?!
- А ты откуда знаешь? - набросилась на меня Тереса.
Я удивилась - словечко бросила наобум, только бы заставить их разговориться и, выходит, попала! Хотя, не совсем наобум, что-то, наверное, сохранилось в детской памяти, о чем прямо не говорили, вечно намеками. И теперь, когда все они так жмутся...
- Если не гулящая - так и скажите - святая Цецилия, но говорите же хоть что-нибудь!
Тетя Ядя неуверенно произнесла:
- Не знаю, не знаю... Ведь Эдита и в самом деле вышла замуж, хотя это уже произошло позже, в войну, и все мне кажется - за этого самого Доробека...
- Соображайте! - рассердилась я. - Младшему Доробеку девятнадцать лет, старшему в два раза больше, значит, тридцать восемь, значит, родился он... минутку... да, родился в 1937 году. Так сколько же лет этой Эдите? И что, когда я ее огрела по заднице, она уже связалась с Доробеком? Сами видите не сходится. А ну рассказывайте! Ни за что не поверю, что Эдита вышла в войну замуж за мальчишку, которому... минутку... было от двух до восьми лет!
Тереса сидела молча, угрюмо опустив голову. Тетя Ядя бросала на подругу робкие взгляды, не зная, на что решиться. Мамуля тоже молчала. Люцина пожала плечами: