- А они еще собирались в милицию сообщать! Хороши! Не дай бог и в самом деле нас кто увидит! Вы только посмотрите на себя! Марек без штанов, Ядя без нижней юбки, мой шурин - вылитый утопленник, а вдобавок ко всему несем краденую рыбу! А вон на пенечке сидит моя старшая сестра с дубинкой в руках, готовая огреть ею каждого, кто подвернется под руку! В хорошенькой компании я оказалась...
Открытку на следующее утро обнаружила мамуля, когда вытаскивала термос, чтобы его вымыть. В Лилькиной кухне кипела работа: отец с Мареком чистили рыбу, Люцина потрошила ее и мыла, неимоверно счастливая при виде такого количества ее излюбленной пищи.
Вчера вечером заниматься рыбой не стали, и без того добрались до дому чуть живые от усталости. Марек ехал за нами на мотоцикле. На мой вопрос, откуда у него мотоцикл, он спокойно сказал, что стащил его у Доробека-младшего, но обязуется вернуть, так что считает - просто одолжил. Мотоцикл очень пригодился, Марек довез на нем и Тересу. Отца мы посадили в машину: мокрый был и на мотоцикле мог простудиться.
Допытывалась я у Марека и относительно того, как он вообще оказался на берегу озера. Оказывается, после нашего отъезда он появился у Лильки, услышал от нее страшную историю об очередном похищении и вымогательском письме похитителей, ознакомился с нашим планом ввести в заблуждение неприятеля, и его чуть кондрашка не хватил. Многое повидал он в жизни, имел дело с самыми изощренными преступниками и их жертвами, но с такой идиотской историей сталкивался впервые! Найти нас оказалось не столь уж трудно...
- Я знал, что у тебя, как всегда, мама будет штурманом, а об остальном догадаться не составило никакого труда, достаточно было ознакомиться с картой. Я бы удивился, если бы ты свернула в другом месте...
На мотоцикл младшего из Доробеков Марек наткнулся случайно. Мотоцикл очень облегчил ему жизнь. Позаимствовать мотоцикл можно было спокойно, никакого риска, ведь известно, что жаловаться в милицию Доробеки не станут. А совесть его, Марека, чиста, коль скоро он собирался вернуть транспортное средство.
Больше ничего мне Марек вчера не рассказал. Рано утром съездил возвратить мотоцикл, а вернувшись, сразу принялся за чистку карпов. В Лилькиной кухне все было усыпано их серебристой чешуей.
- А это что еще? - спросила мамуля, брезгливо, двумя пальцами извлекая из сетки грязную открытку. - Ты что, сразу принялся писать благодарственное письмо своей незнакомой благодетельнице?
Отец, разумеется, вопроса не расслышал, так как громко шумела вода Люцина с энтузиазмом мыла рыбу. Марек обернулся.
- Что это у вас? - заинтересовался он. Люцина тоже обернулась и немного прикрутила кран.
- У Янека завалялось в рыбе, - сказала она.
Я поправила тетку:
- Не в рыбе, а скорей уж в бутербродах. Нашли в том самом нужнике на помосте, куда заточили отца.
Марек еще больше заинтересовался находкой. Вытерев руки, он внимательно оглядел замурзанную находку.
- Написано по-английски, - информировал он нас. - И очень плохим почерком. Кто сумеет перевести?
На кухню вызвали Тересу. За ней, разумеется, увязалась тетя Ядя. И Лилька тоже прибежала, с радостью бросив какие-то домашние дела. В ее кухоньке сразу стало тесно. Написанное на открытке одновременно попытались расшифровать Тереса, Люцина и я, сталкиваясь головами.
- "Мой дорогой Томми, - одновременно произнесли мы с Люциной. - Все идет не так, как предполагалось. Возникли непредвиденные затруднения. Я посетила..." Ну чего придираешься, ладно, пусть "побывала", какая разница? "У меня..." Тереса, никак не разберу, что у нее, Тереса!
Тереса молчала, уставившись на адрес. Молчала долго, поэтому закончила я:
- "Твоя Эдита". Подпись, и все. Что-то у нее такое есть, но я не разобрала. Вроде что-то о людях. Тереса!
Тереса наконец прервала молчание. Оторвавшись от открытки, она выпрямилась и, с ужасом взглянув на нас, произнесла медленно и торжественно:
- А ведь я знаю, кто такой Том Уолтерс из Торонто!
Мы окружили ее. Один отец продолжал спокойно скрести карпа.
- Ну! - торопила младшую сестру мамуля. - И кто же он?
- Ювелир! - вне себя крикнула Тереса. - То есть никакой он не ювелир, а торговец ювелирными изделиями. То есть никакой он не торговец, а коллекционер. То есть не совсем коллекционер...
- Так кто же он, в конце концов? - рассердилась Люцина. - Мясник?
- При чем тут мясник? Он коллекционер.
- И что же он коллекционирует? Драгоценности?
- Да нет, садовые растения. Хобби у него такое.
- Успокойся и скажи наконец внятно, кто же он такой - чем торгует, что коллекционирует, что у него за хобби. Не торопись, no-порядку все изложи, может, мы и поймем. Начни с начала, - предложила я.
Тереса, похоже, меня не слышала. Глядя сквозь меня, она бормотала:
- И эта язва - его жена? Фамилию она могла взять какую угодно, неужели же и в самом деле он на ней женился? Значит, это она! Двоемужница проклятая! Как она могла? А теперь собирается обвести вокруг пальца несчастных Джорджа и Вивьен?..
И она с такой яростью грохнула кулаком по столу, что с него чуть не свалился термос, который Лилька подхватила буквально в последнее мгновенье. Отец наконец прореагировал - грохот привлек его внимание к нам, опоясавшим Тересу тесным кольцом.
- Что, больше не надо чистить? - спросил он.
- Откуда у тебя эта открытка? - заорала Тереса, развернувшись лицом к отцу. - Всем молчать! Не перебивать! Откуда открытка, отвечай!
Услышать-то отец услышал, но, не видя открытки, не понял, о чем его спрашивают. С недочищенным карпом в руке он приблизился к столу, тщательно вытер карпа о юбку Люцины и с интересом оглядел открытку, в которую Тереса энергично тыкала перстом.
- А что это такое? - спросил отец.
- Это я тебя спрашиваю - что это такое?!!
- Откуда мне знать? - удивился отец. - Открытка какая-то...
Пришлось подключиться мне.
- Оставь его! - сказала я Тересе. - Ты не умеешь разговаривать с отцом, у меня есть опыт. Папа!!! Эта открытка оказалась под бумагой, в которую были завернуты бутерброды. Откуда она могла там взяться?
- А, вспомнил! - сказал отец. - Это открытка той женщины, которая меня привезла к прудам. Она отдала мне свой завтрак в бумажке вместе с салфетками. И это оказалось среди салфеток. А обнаружил я открытку, когда та женщина уже уехала, так что вернуть не мог. Вместе все было - бутерброды в бумаге, салфетки, ну и это. Салфетки бумажные, - счел отец необходимым добавить, видя, что мы молчим и смотрим на него.