- К бо-ю-у! - гортанно прозвучала моя команда…
Как и было оговорено ранее, пулеметчик Ульджиев с ходу плюхнулся на землю и тут же завозился со своим затвором, настойчиво досылая первый патрон в ствол…
- Возьми их на мушку. - приказал ему я, также находясь в приземленном и прижатом к планете положении.
Остальные мои подчиненные враз вспомнили про боевую выучку и теперь совершали почти образцовые перебежки, когда один боец на всех парах мчится зигзагом брачующегося зайца к следующему укрытию, а второй разведчик в этот момент старательно прикрывает его огнем…
"Ишь… Чертяки… " - удовлетворенно подумал я, обозрев от фланга до фланга всё свое войско.
Теперь уже можно было перевести взгляд на объект атаки… А там прекрасно поняли, что с ними сейчас церемониться не собираются и потому приняли положенные меры… Двое миролюбиво настроенных мужичков уже давным-давно стояли с высоко вздернутыми вверх руками, а любитель всевозможных экспериментов также осознал всю свою неправоту… Из-за невысокого возвышения сначала показались две Схенде-хохАННЫЕ КОНЕЧНОСТИ, А ПОТОМ И САМ ИХ ОБЛАДАТЕЛЬ…
"Спецназ - не шутка… дорогие мои…" - с лёгкой усмешкой и еще большим удовлетворением вспомнил я старенькую поговорку, медленно поднимаясь на ноги.
- Находишься пока здесь и держишь всё под контролем!
Ульджиев не стал со мною пререкаться и с радостью остался на своей уже занятой позиции. Переться вперед на сто метров с пулеметом и тяжеленным РД, затем сурово изображать из себя опытного воина, а в конце-то концов мчаться обратно к вертолету со всем своим грузом… Да уж лучше позагорать на солнышке…
- Можете не сомневаться, товарищ лейтенант! - заверил он меня в своей боевой надежности. - Даже и мышонок не проскочит…
Пока я подходил к "подозрительным" личностям, их уже успели обыскать, а помещения тщательно досмотреть. Один прапорщик и двое немолодых контрактника представляли собой постоянную и практически безвыездную смену полигонных операторов, днем и ночью караулящих свое мишенное поле и лишь в редких случаях сооружающих наземные цели для внезапно налетающих в учебном азарте вертолетов и штурмовиков… Продовольствие к ним подвозили раз в два месяца… Вокруг вагончика уже давно были построены подсобные помещения, в которых обитала различная мелкококопытная и крупнорогатая живность…
- Оружие есть? - сразу спросил я у старшего.
Ушловатый прапорщик помолчал несколько секунд, вероятно обдумывая те или иные варианты, но потом всё-таки образумился и ответил утвердительно.
- Да… Пистолет Макарова.
Каким-то тонким чутьем я понял, что эта карманная пушчонка не является единственным богатством данной троицы и где-то поблизости у них непременно заныкано и охотничье вооружение… Макарыч был положен старшему оператору по военному штату, а вот какая-нибудь двустволочка предназначалась для единственного в этих пустынных краях развлечения… Но времени на тщательнейший обыск у нас практически не имелось и потому мне пришлось довольствоваться наглядной демонстрацией старенького пистолета с двумя обоймами да прочтением такой же ветхой справочки на право ношения этого вида оружия… С прочими официальными документами, сравнительно удостоверяющими их слегка выбритые и совершенно трезвые личности, у них тоже было всё в порядке.
- Ну и чего вы звонили? - поинтересовался я далее. - Кто тут у вас стрелял?
Как и водится при таком серьёзном разбирательстве, стрелка с надписью "ВИНОВАТЫЙ" моментально оказалась перекинутой в сторону ближнего, то есть на одиноко видневшийся дом какого-то фермера, проживающего на другой оконечности степного озерца…
- Вчера поздно вечером… Автоматы стреляли очередями… Кажись и граната у них там бабахнула… Вот мы и позвонили…
Я терпеливо выслушал эти росскозни об услышанной якобы перестрелке и хотел их допросить более конкретнее, но…
- А это кто такой?
Мой взгляд невольно оказался на еще одном обитателе здешних мест, которого только что привели двое разведчиков.
- Вот, товарищ лейтенант… На сеновале откопали… - радостно прозвучал их доклад…
Но вид у свежепойманного мужичка был явно невеселый… Изрядно потрепанная и не стиранная одежда, полное отсутствие какой-либо обувки на ногах, всклокоченная косматая шевелюра с остатками сена в волосах, давно не бритые щеки да потухший взгляд - всё это вызывало лишь тоскливую жалость к такому представителю рода человеческого…