Игорь замер. Его взгляд стал невыносимо медленно возвращаться к ее глазам. И снова контакт. Как и тогда она ничего не могла прочитать в его взгляде. Как и тогда она больше не владела собой и оказалось в полном его подчинении.
Легкая тень улыбки на его губах. Всех ее прошедших одиноких лет, как не бывало.
Он пристально смотрел ей в глаза. Слегка кивнул в знак приветствия и снова вернулся к документу, который лежал перед ним.
Как прошел остаток встречи Кристина толком не помнила: после бесконечной речи первого выступающего ей, наконец, удалось занять свободное кресло, но с того места, где она сидела, Игоря было видно плохо. Она ничего не могла с собой поделать и постоянно вытягивала шею, чтобы разглядеть его получше, пока совсем не выбилась из сил от собственной активности и длительного некомфортного положения. Кристина вовсе не хотела глупо пристально концентрировать на нем все свое внимание, это получалось само собой, так непроизвольно и навязчиво, что она начала искать возможность ускользнуть отсюда. Одновременно что-то держало ее в этом зале, полном людей и эмоционально пустым для нее.
Когда последний докладчик закончил выступление, все поднялись со своих мест, стали ходить туда-сюда, интересоваться какими-то вопросами, но Кристина никак не могла сконцентрироваться ни на чем существенном. Одновременно охватившие ее чувства жажды встречи с Игорем и такой же по величине страх от этой встречи разрывали ее на части, она нервно покусывала губы, глупо хихикала во время разговоров со знакомыми, совершала слишком много лишних суетливых движений в своей чрезмерной активности.
Один раз в этой толпе Игорь прошел мимо нее, — недалеко, теперь уже намного ближе, чем был все эти годы, но все также, не замечая ее. В этот момент, будто бы на инстинктивном уровне, Кристине захотелось выскользнуть из своего тела, чтобы невесомо бесконтактно обратить на себя его внимание. Или, если бы это вмещали в себя рамки приличия, понятия стыда или отсутствия гордости, просто выкрикнуть, хлопнуть в ладоши, уронить тяжелое сердце на кафельный пол, чтобы хоть так привлечь один единственный его взгляд. Но он не обернулся, не заметил ее.
Больше она ни разу не видела его, хотя, как ей казалось против своей воли, постоянно искала его взглядом. Специально он это делал или не хотел вовсе, так или иначе Игорь затерялся в толпе.
Как только появилась первая возможность уехать, она сбежала. Мысленно Кристина ругала себя за такое поведение, но встретиться с ним снова, спустя столько лет, ей не хватало ни сил, ни крепости духа, поэтому наиболее удачным вариантом выхода из сложившейся ситуации она посчитала отсутствие встречи, и, как способ достижения этого, — бегство. По крайней мере, так она чувствовала себя безопаснее.
Глава 7
После конференции Кристине в ее скверном настроении ни на работу, ни домой ехать не хотелось. Нужно было забрать машину из сервиса, куда она сразу и отправилась, как только вышла из зала. Получив в очередной раз отремонтированную машину, она решила прокатиться по утреннему городу, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Уличные фонари уже погасли, и теперь только светящиеся вывески магазинов и небольших кафе разрезали осеннюю серость. Включив в машине музыку, Кристина бесцельно колесила по городу, пока не почувствовала, что проголодалась: она совсем забыла, что позавтракать в утреннем круговороте событий не удалось. Увидев ближайшую вывеску кафе, Кристина припарковала насколько это было возможно близко от входа в кафе машину и зашла внутрь.
В будний день в кафе было немного людей, играла приглушенная музыка и пахло свежезаваренным кофе. Она заказала яичницу с беконом и зеленью, тосты, большую чашку капучино с кленовым сиропом и села за один из свободных столиков у окна. На улице зарядил дождь, отчего в кафе стало еще уютнее и теплее. Грустные размышления поглотили ее. Кристине снова захотелось вернуть свою жизнь обратно, в старое русло, продолжить жить дальше, без этой встречи с Игорем, которая, как теперь ей казалось, несет только хаос и разрушение. Она была готова согласиться с тем, что ее жизнь останется пресной и однообразной, но ни за что на свете не выбрала бы существование, сжигаемое от неразделенной любви, в попытках долгими одинокими вечерами нескончаемых лет забыть его. Нет, уж лучше никогда не знать любви, чем так выворачивать душу, как это происходило с ней сейчас.