— Конечно, меняются, но не кардинально. Какие-то мелочи в характере могут измениться, но в целом мы все такие же, как и были, просто некоторые черты становятся с возрастом более заметными, а некоторые — наоборот. Поверь моему опыту, — мама многозначительно добавила. — Ты сама все поймешь.
Снова возникла пауза.
— Знаешь, — мама, видимо, решила не менять тему. — Ведь у Игоря не было перед глазами примера счастливой супружеской жизни, крепкой семьи.
— У меня тоже не было, — родители Кристины расстались, когда она была еще маленькой.
— Нет. У тебя не было отца, а у него матери — это абсолютно разные вещи. Разве может мальчик расти без материнской любви с ее женской нежностью и теплотой?
— С чего ты взяла, что он рос без матери?
— Ты не знала? Странно, что он не говорил тебе. Она оставила его отца и Игоря, когда ему было девять.
— Может быть у нее были на то веские причины? — Кристина не сразу поняла, зачем сказала это. Сам факт, что она была не в курсе такой значимой трагедии в жизни Игоря больно уязвил ее. Почему она раньше не замечала очевидное? В его разговорах матери не было никогда.
— Нет ни одной, запомни, ни одной причины, чтобы оставить своего ребенка, — сказала мама, четко произнося каждое слово. — Его воспитывал отец. Странно, что Игорь вообще смог завязать какие-то серьезные отношения. Наверное, теперь у него в подкорке отложилось, что любая женщина предаст его.
Кристина вряд ли назвала теперь их отношения с Игорем серьезными.
— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила она. «Это же я встречалась с ним, а не ты» — в тоже время пронеслось у нее в голове.
— Когда вы попали в аварию, я навещала тебя в больнице и очень удивилась, что мать Игоря не приходила к нему. Вот и поболтала немного с одной медсестрой.
Мама приходила в больницу к Кристине всего пару раз, а узнала о судьбоносных подробностях жизни Игоря больше, чем сама Кристина за все время их отношений. Почему мама не рассказала ей это тогда? Посчитала, что Кристина уже знает об этом или, что он должен был сделать это сам, если захочет? Почему они с мамой не могли посекретничать об этом? Так часто случалось, что Кристина делилась с мамой немногим, но мама всегда знала больше, чем Кристина ей говорила. Возможно, это материнская интуиция, а, может быть, просто опыт. Как бы там ни было, Кристине стало неловко: она сказала маме совсем немного, но та все поняла. Не надо было вообще заводить эту тему, но сказанного уже не вернешь.
— Почему ты мне никогда не рассказывала об этом? — решилась спросить Кристина.
— Потому что ты никогда не вспоминала о нем с момента вашего расставания.
Если бы она знала, до какой степени ошибается. Хотя, наверняка, мама знала и это.
— Ладно, мам, мне пора идти. Еще надо статью вычитать, завтра сдавать ее.
— Хорошо. Подумай над тем, что я тебе сказала.
Больше всего Кристине хотелось бы услышать от мамы другое: делай, как знаешь, я поддержу тебя в любом твоем решении. Ей хотелось самой выбирать, как поступать, а не каждый раз выслушивать советы, которым она все равно редко следовала. Но мама есть мама, как все-таки большая часть других мам, тех, которые заботятся о своих детях, пусть и в такой сложной форме. Кристина решила, что в следующий раз точно ничего рассказывать не будет, чтобы разговор по душам не превратился в лавку бесплатных советов.
Но чем больше негативных мнений в отношении Игоря она слышала, тем больше он ее привлекал. Парадокс.
Глава 19
Запись из дневника «15 декабря (понедельник)»
Я вернулась на учебу. Каждый день после учебы или вечером прихожу к нему в больницу. Иногда мы болтаем о разной ерунде вроде моих происшествий в университете или его новостей из Интернета, но чаще всего он спит, и тогда я просто сижу рядом с ним. Врачи говорят, что он хорошо восстанавливается и, если будет продолжать в том же духе, уже совсем скоро его выпишут. Я этому очень рада. Но… Нет, нет, не подумай ничего плохого, но… чувствую какую-то отстраненность что ли, будто он мне и не рад особо, будто есть «мы до» и «мы после», и это совершенно разные «мы».
Запись из дневника «20 декабря (суббота)»
Первый раз после его выписки мы решили встретиться в кино. Точнее это был его выбор, вроде ему так будет проще, потому что «что»?
Наверное, не нужно обсуждать случившееся, смотреть друг другу в глаза, разглядывать пожелтевшие синяки и шрамы, да и вообще ничего не надо делать — сиди и жуй себе попкорн, ни о чем не думая. Смотрели «Танцующие», совсем не о танцах, конечно, в целом нормальный, но какая по большому счету разница.