— Слушай, уже половина третьего, мне давно пора было уйти.
— Еще чего! А кто будет собирать посуду. У нас что, каждый день теперь будет повторяться одно и то же?!
Девушка было открыла рот, чтобы ответить, но передумала и, повернувшись к стойке спиной, начала бродить по залу, собирая бокалы и пивные бутылки. Норберто вновь погрузился в свои мысли. Я решил подождать, что же произойдет дальше, достал пачку «Дукадос» и закурил. Мне вдруг стало интересно: этот Норберто ведет какую-то игру или у него просто такой характер. Я не мог этого понять, а потому не стал ничего предпринимать, а решил просто молчать и плыть по течению.
Так прошло довольно много времени. Норберто потягивал свой виски, делая маленькие глоточки, а я неспешно дымил. Оба спокойные. Но внезапно Норберто слез со своего табурета и направился к двери с надписью WC. Я видел, как он вошел, не закрыв за собой дверь.
Я все еще не знал, как мне следует вести себя дальше. Но все же предпочел положиться на интуицию и последовать за Норберто. Толкнув створку с надписью WC, я попал в небольшое помещение, где было еще две двери — одна в дамскую комнату, другая предназначалась для мужчин. Женский туалет был приоткрыт, я вошел внутрь.
Норберто сидел на крышке унитаза и втягивал носом кокаиновую дорожку толщиной с палец. Я закрыл за собой дверь и застыл в ожидании. Бармен продолжал заниматься своим делом, не выказывая ни малейшего волнения.
Закончив, он аккуратно собрал остатки белой пудры и втер ее в десны.
— Хочешь попробовать? Это лучший порошок во всем Мадриде.
— Мне не нужны наркотики, мне нужна информация. Ты ведь был знаком с Лидией Риполь, так?
— Это дело поганое, слышишь? Все, что связано с этой журналисткой, — сплошное дерьмо. Сколько же ты намерен заплатить за то, что я могу тебе рассказать?
— Все зависит от того, что ты можешь рассказать, Норберто.
— Нет уж, приятель, сначала покажи деньги, я хочу видеть наличность. Сюда приходило великое множество газетных писак, но они ничего не добились. Я их всех отправил восвояси, пусть катятся, вонючие крысы. Если ты желаешь, чтобы я открыл рот, тебе придется хорошенько раскошелится. Идет?
Я достал бумажник и извлек оттуда четыре банкноты по тысяче песет:
— Я не из газеты, Норберто. Тебе этого хватит? Так что же ты такое знаешь о Лидии?
— Все то, что пишут в газетах, — это чушь полная, понимаешь? Двадцать лет назад я сам был журналистом, печатался в лучших журналах… а теперь там полный бардак. — Он пожал плечами. — Нет больше хороших репортеров, были и вышли все. Нынешние — зеленые юнцы, которые ничего не соображают. А ты ведь не похож на газетчика, парень. Ты кто вообще?
— Тебе не обязательно это знать, Норберто, так ведь? Предположим, я Папа Ноэль. А ты ведь на самом деле не хозяин этого заведения, так?
Бармен впервые улыбнулся, и я отметил практически полное отсутствие зубов у него во рту.
— Хозяин? — Он сделал пренебрежительный жест рукой. — Да я раб хозяина, а ведь все эти люди приходят сюда только благодаря мне, понимаешь? Этот сукин сын платит мне жалкие гроши, сволочь проклятая. Я вкалываю в этом болоте с восьми часов вечера до семи утра как минимум.
«И поишь людей всякой гадостью», — подумал я. Но вслух, естественно, ничего подобного не сказал, а лишь положил деньги на бачок унитаза. Норберто посмотрел на них алчным взглядом.
— Ты знаешь о Лидии что-то, что не было написано в газетах?
— Я уже сказал, что в газетах печатают только чушь. Нынешние журналисты — все как один болваны, говорю тебе. Они выставили ее… не знаю, ну прямо Матерью Терезой какой-то.
— Она употребляла кокаин?
— А ты как думаешь?! Я сам ее снабжал. Она приходила сюда за дозой, принимала ее вот на этом самом месте. Когда девчонка ловила кайф, она совсем дурела, а потом…
Он вдруг замолк и опять впился взглядом в банкноты, лежащие на белом фаянсе.
— Эта информация не стоит четыре куска, Норберто.
— А почему бы тебе тоже не купить у меня хотя бы грамм, приятель? Чистейший колумбийский порошок, тончайший помол — просто пудра. — Он протянул руку к деньгам. — Я приглашаю тебя на волшебную дорожку, друг.
— Прекрати, Норберто. Пока ты мне не сказал ничего полезного.
Его рука зависла на полдороге, он явно задумался, поглаживая свою бородку.
— Так тебе точно не насыпать дорожку?
Я покачал головой. Неожиданно раздался стук в дверь и крики официантки:
— Норберто, сволочь, немедленно выметайся оттуда, я сейчас описаюсь! Выходи, поганец!
— Проклятье, иди в мужской туалет! — Он снова повернулся ко мне. — Эта девица, Лидия, она была на мужиках помешана, трахалась за деньги. Ты ведь не знал этого, так?