Официант принес две кружки, и Кристина подняла свою:
— Выпьем… за нас!
Мы чокнулись.
— Ладно, как бы ни было тут хорошо, я должна идти. Не потому что мне не нравится сидеть тут с вами, просто мой парень сходит с ума, если я задерживаюсь. Он думает, что меня кто-то увел. Вот раньше… до того как мы познакомились, я могла пойти с… с тем, кто мне понравится, так?! Ведь окрутить мужчину проще простого: ты ему улыбаешься — и готово!
— А за Лидией раньше такое водилось?
— Когда она была одинокой? Конечно, она ведь была нормальной девчонкой. Но в любом случае она не была такой, как эти, ну, понимаете, которые всегда готовы, но и она крутила романы. Не так, как другие, но бывало.
— А потом изменилась… В последние месяцы она прекратила флиртовать, так ведь?!
— Совершенно верно.
— А еще позднее она стала выглядеть несчастной и постоянно плакала.
Кристина в ответ сокрушенно покачала головой, потом прикончила свое пиво.
— Ее что, бросил этот Молина, бывший кубинский актер?
— Молина? Да нет… у нее и не было с ним ничего серьезного. Старое знакомство, приятель, он симпатичный, обаятельный и знает много анекдотов. Лидии он нравился.
— А близким другом когда-нибудь был?
— Да… То есть я не знаю точно. Понимаете, у Лидии было много друзей, а вот насчет близких… не знаю. Вы же понимаете: она была известной, бедняжка. Но мне кажется, этот Молина уехал в Майами, его что-то очень давно не видно.
— Ты, конечно же, не знаешь его адреса в Майами, правда?
— Нет, мне только кажется, что он туда отправился, я же сказала. У него там дети живут. Да, точно, он их давно не видел и поэтому туда собирался. Странная штука жизнь, правда? Сегодня человек запросто болтает с тобой и все вроде в порядке, а потом его убивают, так?!
— Позволь, я задам еще один вопрос, Кристина. Как ты полагаешь, почему Норберто врет?
— Как это, почему врет? Да не знаю я, честное слово! Может, потому что от природы врун — во всяком случае от него никогда ни слова правды не услышишь. Какой же он отвратительный, ужас просто! Простите, но мне в самом деле пора идти. Здесь, конечно, очень здорово, но мой парень заждался.
Я проводил ее до двери и поймал такси. Кристина поблагодарила меня за все и чмокнула в щеку на прощание, но вдруг обернулась, уже взявшись за открытую дверцу машины:
— Я вот еще что вспомнила… Я как-то слышала, как этот подонок Норберто разговаривал с какими-то людьми, которые спрашивали о Лидии. Можете вообразить, он заявил, что она шлюха, можете вообразить, шлюха и наркоманка?! А те сеньоры, они были, как вы, похожи на ищеек, простите, на полицейских.
— И когда же это произошло?
— Представьте себе, где-то за месяц до того, как ее убили.
Все тюрьмы, в сущности, очень похожи одна на другую. По крайней мере, те, в которых ему довелось побывать. Хотя, пожалуй, эта была почище и поспокойнее остальных, да и кормили тут несколько лучше. Можно сказать, не тюрьма, а отель. Но вот люди, населяющие ее, ничем не отличались от прочих заключенных, обычный тюремный сброд: сумасшедшие, хвастуны, вонючая голытьба. Медведю уже довелось побывать за решеткой. В первый раз еще в Москве, в подвалах военного ведомства, когда он ударил своего командира и его заставили сделать нелегкий выбор. Можно было провести пятнадцать лет в тюрьме далеко в Сибири или отправиться на фронт в Афганистан, в саперный батальон, бывший на самом деле штрафным. Годы, проведенные в Афгане, были, пожалуй, лучшими в его жизни. Но все когда-нибудь заканчивается, и когда советские войска оттуда вывели, он отправился в Москву на поиски своей сестры. А вот об этом времени лучше бы и не вспоминать.
Потом была Чечня. И вот там-то к нему пришла удача. Командир батальона, майор Алексей Гудонов, заметил Медведя. Хотя парню еще не исполнилось и тридцати, он уже много лет отслужил в армии.
Мадрид разочаровал Медведя. Названия, которые повторяла мать в годы его недолгого детства, ни о чем ему больше не говорили. Он отправился в район Лавапиес,[17] но тот ему совершенно не понравился, Медведь так и не смог себе представить там маму маленькой девочкой, как и в парке «Ретиро». Он быстро заскучал и вернулся в отель. Иногда Медведь все же выходил на улицу и разглядывал проходящих мимо женщин — это было единственным его развлечением.
Образ мамы постепенно стирался из памяти.
Через несколько дней тоскливого ничегонеделанья ему прислали приказ от Гудонова. Это была двойная работа, необходимо было устранить двоих мужчин. Сначала одного, потом другого. В пакете лежали фотографии и адреса этих типов. Забавно, но второй из них кое-как говорил по-русски и сидел в тюрьме.