Следующая из скопированных страничек была помечена апрелем, то есть после последней записи, которую я прочитал, прошел месяц.
16 апреля 1995 года
Осталось еще целых три месяца до окончания курса, и я все больше раскаиваюсь, что записалась именно сюда. С тех пор как профессор так поступил со мной, он не обращает на меня никакого внимания, что характерно для этого человека, лишенного всяких представлений о порядочности. Его пренебрежение еще больше усугубляет мои страдания, хотя я уверена, что он все еще испытывает ко мне сильное желание, думаю, его страсть еще больше распалилась после того случая. Он пытается вызвать у меня ревность, флиртуя с Лолой и Пилукой. Я все рассказала Пилуке, и она ответила, что чего-то подобного от него и ожидала и что профессор — настоящий кобель и не может пропустить ни одной юбки. Удивительно, но она словно бы не замечает: он ведь смотрит все время только на меня. Не знаю, по-моему, это сразу бросается в глаза.
Ну так я заставлю его страдать! На нем свет клином не сошелся. У меня много ухажеров. Например, Лукас. Да, Лукас, он ведь практически объяснился мне в любви тогда в баре. Он позвал меня вместе позаниматься — подготовиться к выпускному экзамену и подождал на выходе из класса, чтобы проводить. Я уверена, что он пытался дотронуться до меня. Боже мой, какие же все-таки отвратительные существа эти мужчины!
Когда-нибудь я составлю список, в котором укажу имена всех тех, кто бегают за мной словно собачонки. А я ведь совсем не такая, я легла в постель с профессором только потому, что он подпоил меня водкой, а возможно, и подсыпал наркотиков. Он такой же, как Лорен, парень одной моей однокурсницы, который все прижимался ко мне в прошлую субботу, когда мы пошли на танцы. Он вел себя нагло, не только прижимался, но и терся об меня — и это у него называется танцами!
О! Я могла бы составить очень большой список, но не буду этого делать, не хочется. Однажды я сказала о своем намерении С. Р., психиатру. Он глубоко верующий христианин, и ему удалось меня утешить. Он утверждает, что далеко не все мужчины такие, что однажды я наконец встречу кого-нибудь, совершенно непохожего на них. Честного человека, с которым мы поженимся. Так где же он, этот человек?! Пока все, кого я знаю, хотят лишь затащить меня в постель, воспользоваться и отшвырнуть прочь, как это сделал профессор. Пока, дневник, до скорого!
Следующие страницы были скреплены Матосом, а некоторые строчки выделены желтым маркером. Все они относились к разным числам апреля и мая того же года. Я решил прочитать только помеченные абзацы.
И начал с первого:
<…> Какая глупая у меня мать! Она пригласила профессора Дельфоро к нам домой на чай под тем предлогом, что хочет попросить его прийти к ней в институт и рассказать студентам о его последнем романе. Мать кокетничала с ним, как какая-нибудь девица легкого поведения. Какой стыд! Они долго сидели вдвоем и болтали о литературе, обсуждая того или иного писателя. Я держала себя с профессором довольно холодно и заметила жгучую ревность, от которой он сгорает. Он спросил, как у меня дела и встречаюсь ли я с кем-нибудь. Он очень сильно интересовался моей личной жизнью. Я уверена, что он сходит по мне с ума, но я не обращаю на него внимания. Пусть-ка помучается. <…>
Паренек, работающий на кассе в супермаркете, Антонито, сказал, что мне очень идет новая юбка и вообще я просто красавица. Ну вот и еще один мечтает провести со мной ночь, это ужасно, дорогой дневник. Но я-то не даю ему никакой надежды, поэтому он от злости ошибается, рассчитывая меня, и пытается взять с меня больше денег, чем нужно. <…>
Интересно, поставит ли мне Дельфоро высший балл? Мне кажется, нет. Видимо, для этого нужно снова переспать с ним, а я не хочу. Теперь я понимаю, что происходило за все время обучения. Если хочешь получать хорошие оценки, нужно прыгать в койку к преподавателям. Например, тот профессор, что ведет курс «Теории информации», поставил мне «весьма хорошо», но я уверена, что если бы я переспала с ним, то получила бы «отлично» или высший балл. Я это точно знаю. Другие студентки наверняка так и поступили. <…>