Делать нечего! В доме явно никого не жил. Проклятый Хулито с его компьютерами! Таких подробностей эти машины выдать не в состоянии. Я спустился обратно на землю.
Я уже собирался уходить, как вдруг услышал характерный скрежет, с которым ключ поворачивается в замке. Дверь отворилась — изнутри ее толкала белая хрупкая рука.
На пороге стояла очень бледная пожилая женщина, одетая во все черное, с зачесанными назад и собранными в пучок седыми волосами. Глаза у нее были неправдоподобно светлыми и прозрачными, как у рыб, живущих в морских глубинах. Мрачность одежды несколько освежал белоснежный круглый воротничок. Украшений сеньора не носила.
— Что вам надо, молодой человек?
Я мог соврать, придумать что угодно. Но почему-то вид хозяйки останавливал меня, не давал сказать неправду. Может, черное платье и пучок на затылке? Точно так же выглядела моя мама.
— Я хотел бы поговорить с вашим внуком, Абелардо Кастильо. — Она молчала, глядя на меня спокойным взором, потому я уточнил: — Это очень важно, я работаю на адвокатскую контору.
Старуха все так же, не говоря ни слова, разглядывала меня. Но взгляд ее не был ни испытующим, ни хотя бы любопытным. Это был просто взгляд. Но в ней самой было что-то тревожное и мутное. Словно бы женщина уже давно умерла и я вижу перед собой ее же затертую фотографию.
— У меня нет внуков, молодой человек, Абелардо — мой сын. Что он натворил на этот раз?
— Насколько мне известно, ничего, сеньора. Меня интересует инцидент, который произошел в мае в клинике Санчеса Росса. Я всего лишь хочу поговорить с ним.
— Только поговорить?
— Именно так, сеньора. Это очень важно. Поверьте, я не причиню ему зла.
— Мой сын очень слаб, я хочу, чтобы вы это учитывали. Вас прислал Артуро?
— Артуро? Кто такой Артуро?
— Внук Максимо, хозяин клиники.
— Вы говорите о докторе Санчесе Россе-младшем?
Она наконец улыбнулась:
— Да, о нем. Он внук Максимо. И зовут его Артуро. И отца его звали Артуро, но он не занимался психиатрией.
— Да, понятно. Я не знал его имени. Он представился просто «доктор Санчес Росс-младший».
На лице ее появилось подобие улыбки.
— Нет, я пришел не по его просьбе. Мне нужна кое-какая информация о том, что сделал ваш сын в кабинете главного врача клиники Санчеса Росса. Моя фамилия Карпинтеро, Антонио Карпинтеро. Это займет максимум десять минут.
— Сара Бланшар. — Она подала мне руку царственным жестом, словно хотела, чтобы я ее поцеловал. Но я ограничился тем, что слегка пожал хрупкие тонкие пальцы. — Проходите, молодой человек. Я позову Абелардо.
Она шагнула в сторону, приглашая меня войти в сад. Оказавшись рядом, я почувствовал тонкий аромат лаванды. Старуха тем временем закрыла калитку на висячий замок и сунула ключ в карман юбки. Мы двинулись к дому по дорожке, покрытой расшатанными плитками и заросшей плющом и сорняками. Сад в лучшие времена, когда им занимались садовники, наверняка был изумительно красив. Сейчас он больше походил на лесную чащу. Слева я заметил круглую беседку, наполовину разрушенную и заросшую папоротником. Вокруг щебетали птицы.
Пока мы шли, старуха говорила:
— Максимо, я имею в виду Максимо Санчеса Росса, был близким другом нашей семьи. Прежде всего другом моей матери. Это был прекрасный человек, сущий ангел. Он заботился о моей бедной матери. Я помню, как он часами вел с ней разговоры в своем кабинете. О, мне никогда не забыть этот низкий голос!
Наконец в глубине сада показался двухэтажный дом, увенчанный башней. Перед домом тянулась большая галерея с потрескавшимися колоннами, одна из которых покосилась и держалась чудом. Все это было затянуто плющом, поднимавшимся до второго этажа.
Женщина замерла на миг перед стертыми ступенями, ведущими на галерею, потом обернулась ко мне.
— Моя семья родом из Франции, Бланшары. Я вышла замуж за одного из Кастильо Армасов, Энрике. Мой бедный муж скончался вот уже… — Она задумалась. — Да, кажется, прошло тридцать лет. Я не веду счет годам. Вы женаты?