Можно зайти в гостиную и спокойно поговорить, но мне не хочется отходить далеко от ребенка.
— Мариш, ты где? У тебя сегодня смена до восьми. А ты до сих пор не приехала.
— Куда не приехала?
Вернуться в город мне пришлось из-за маминой болезни, и мой приезд мама восприняла как удобную возможность меня контролировать. Но вряд ли она сейчас стоит у меня под дверью.
— Ко мне. Я же вчера тебе говорила, что Кирюша приболел, и Карина оставила его дома. Не вести же в сад больного ребёнка.
— Не вести, — соглашаюсь с очевидным и даже припоминаю, что что-то такое мама рассказывала, хотя я была занята и слушала не очень внимательно.
— Ну так мне тяжело, Марин. Я уже не в том возрасте, чтобы прыгать с детьми. Я рассчитывала, что ты мне поможешь, — в голосе тонна обиды.
— С чем, мам? С внуком? Так я не могу, у меня дела. Могу помочь с Кариной — дам совет: ссади ее со своей шеи. Она сама где?
— Что ты такое говоришь, Марина! Она же твоя сестра! Ты должна ей помогать! У нее же дети! Не так я тебя воспитывала, не так.
Все эти мамины речи я слышала за последние пять лет такое несчетное количество раз, что выучила наизусть.
— Мам, где сейчас Каринка? Спит после смены?
— Ей же надо отдохнуть, — возмущается мама.
— И мне надо, мам. Я тоже только с суток.
— Откуда я это должна знать? Ты же ничего мне не говоришь. Могла бы сразу сказать, что с дежурства, а не тратить мое время на бесполезные советы, — мама скомкано прощается и завершает разговор.
Мое и без того нервное настроение портится окончательно. Голова болит и в животе бурчит от голода.
Экран телефона загорается сообщением: «Поешь. Ты же голодная после суток».
Виктор заботится, как всегда, в своей приказной манере.
«В холодильнике можешь брать все, что хочешь».
«Или закажи. Оплата с меня».
Пф. Раскомандовался.
Набираю пару вариантов ответа и все стираю. Без него разберусь.
«Мне придется прислать кого-то из подчиненных, чтобы проконтролировать твой обед!»
Вот же прикопался.
Кухню нахожу в конце коридора. Большая, стильная, с огромным кухонным столом. И какая-то нежилая, что ли. Стерильно чистая. Заглядываю в холодильник. Вся еда в контейнерах, датированная с указанием калорий, белков, жиров и углеводов.
Ни тебе пюре в кастрюльке, ни супчика с лапшой.
Беру йогурт, завариваю себе чай. Пока ищу сахар, нахожу в шкафу печенье. Курабье с арахисом. Мое любимое. И забираю всю вазочку. Съем всё, вот назло. После такого бестолкового обеда иду опять в детскую.
Температура у Степы упала до нормальной отметки, зато сильнее слышится затрудненное дыхание. Через час пора будет делать ингаляцию.
От нечего делать беру медицинскую карту Стёпы. Родился, вес, рост, прививки в роддоме. Карта толстая, как будто ребенок болеет не просто каждый месяц, а каждую неделю. Мне неловко, как будто читаю чужие письма, пролистываю быстро на последние листы. Читаю заключения фтизиатра, пульмонолога, рекомендации педиатра. Задумываюсь о том, что надо посоветовать Виктору врачей из нашего центра. У нас хорошие специалисты, отличный детский аллерголог, пульмонолог принимает — просто профи. Мысленно я уже составила план действий, но откладываю карту и одергиваю себя. Я тут временно, на один день. Мое дело маленькое — уколы делать. Остальное пускай решают родители ребенка.
И чувствую себя невероятной тупицей, только сейчас понимая, что ни Виктор, ни Галина Юрьевна ни словом не обмолвились о маме мальчика.
А где, собственно, Татьяна?
____
* Anna Asti - Верю в тебя
Сам ты тише! Ненавижу
Марина
Время тянется как пережеванная жвачка. Секунды долго-долго складываются в минуты, минуты еще медленнее суммируются в часы. Я немного подремала в кресле в детской комнате, пока Степа спал. Потом уговаривала его поесть, и, чтобы подышать небулайзером, завлекала сказками и детскими стишками, которые помнила. И все это при полном молчании со стороны ребенка.