Заехать на машине внутрь двора мне не разрешил охранник, пришлось парковаться за оградой, зато напротив подъезда. На этаже сталкиваюсь с женщиной лет пятидесяти. Она как раз вышла из квартиры Виктора и шумно выдыхает. Потом поправляет на плече ремешок сумочки и достает телефон.
— Добрый день, — здороваюсь я на всякий случай.
— Да какой там. Вы сюда? На собеседование? От «Комфорта»? Не советую, — женщина качает головой, — тяжёлый человек. Тяжёлый. И мальчик трудный. Я за детей с диагнозами не берусь, слишком много мороки.
В чем-то я с ней согласна на все сто: Виктор очень сложный человек. А вот с диагнозом, который она навешала на Степку, поспорила бы.
Претендентка кивает мне на прощание и спускается по лестнице, а я нажимаю на звонок..
— Ты прогнал няню? — спрашиваю я открывшего дверь Виктора.
Тот уже переоделся в джинсы и рабочую рубашку.
— Она нам не подходит, — категорично заявляет. — А ты ужасно паркуешься задом. На выходных потренирую тебя.
Я даже смеюсь от накатившего чувства узнавания. Ну конечно! В этом весь Виктор. Он, естественно, не понимает, почему это я хохочу с порога, но мне все равно.
Когда-то давно, еще в браке, он однозначно и категорично запретил мне садиться за руль и сдавать на права. Прикрывался беспокойством обо мне. Да и я сама была убеждена, что вождение — это не мое. Но после развода я всё же рискнула и пошла в автошколу, научилась ездить с хорошим инструктором, который в отличие от кое-кого не указывал и критиковал, а помогал. Тут-то и выяснилось, что все не так страшно.
— Ну конечно, я же курица за рулем и мартышка с гранатой в одном лице.
— Я так не сказал. Просто ты могла заехать в три приема, а сама тыркалась раз пять.
— Я прикидывала, как мне поудачнее царапнуть стоящий рядом Лексус, чтоб познакомится с его хозяином, — на пару мгновений растерянное лицо Виктора доставляет мне удовольствие, но он быстро берет себя в руки.
— Зачем тебе Семен Иванович? — Бывший муж следует за мной в ванную и ждет, пока я вымою руки.
— Семен Иванович значит? Старый, да? Тогда не годится.
— Для чего годится, Марин?
— Для супа, Вить! Для супа! Стёпа поел? Вы сделали ингаляцию?
В детской на полу разбросаны машинки, вскрытые небулы с остатками лекарств валяются на столике, там же невымытая маска и два стакана с остатками морса. Сам Степа увлеченно смотрит мультики на планшете.
— А теперь, сокол мой, — я подхватываю стаканы и выхожу из комнаты, Виктор идет следом. Но, конечно же, взять и выкинуть мусор он даже не подумал. — Коротко и по существу, почему Стёпа молчит? Он вообще молчит? Или только со мной?
Виктор мрачнеет, складывает руки на груди и безэмоционально заявляет:
— После стресса практически всегда молчит. Может сказать “папа”, но редко.
— Понятно, — у меня получается слишком громко грохнуть стаканами об край раковины. Но я не специально, просто рука дернулась. – А эта ушедшая няня чем не угодила?
— Сходу начала диагнозы лепить. А Степа не больной! И обязательно заговорит нормально!
— Конечно, заговорит. Не сомневаюсь. И будет болтуном, как его папа, — пытаюсь улыбнуться, выходит, наверное, жалко. — Сегодня еще кто-то из агентства должен прийти?
— Да, еще одна. И одна отказалась. Я сейчас на работу. Как освобожусь, сразу домой. И да, с часу до двух педиатр должна появиться. Я скину ее данные и ей напишу, что ты вместо меня.
День проходит вполне себе спокойно. Мы со Степой и поиграли, и порисовали. Температура поднялась немного, но не критично. Пришедшая к часу педиатр мне понравилась. Спокойная, вдумчивая, в контакте с мальчиком. Она разрешила нам выходить на улицу, если температура не выше 37,5. Обещанная няня на собеседование не пришла.
Ожидаемо, ни в восемь, ни в девять вечера Виктор не вернулся с работы. Что меня примирило с этим фактом? Это сумма, упавшая от него на карту, и возможность уехать отсюда на машине, которая теперь на ходу.
Вот только я опять уснула в детской в ожидании бывшего мужа.
— Мариш, Мариша, — чувствую, как Виктор гладит меня по волосам. — Вставай. Тут же не удобно. У меня в спальне отличная кровать с ортопедическим матрасом.