Маринина машина уже давно отъехала, а я все стою у окна, вглядываясь в темноту. Завтра рано вставать, надо где-то искать няню, на работе проблемы… и не хочется ничего решать. Хочется, чтобы Марина опять на меня смотрела с обожанием. А не как сегодня вечером — с недоумением.
Хотя даже ее недовольство, недоумение, раздражение на меня искренние. А я давно не видел в женщинах этого чувства. Обесценилось оно как-то, подешевело. Нет, я признаю, что женщине тяжелее в нашем мире, чем мужикам. Вон Оксанка из аналитики — разведена, дочка маленькая, вот она и пристраивается как умеет. И на работе со мной согласна задержаться, и подарки возьмет без лишних слов. Но черт побери, как же достало это все. Денежно-рыночное.
Марине и раньше от меня ничего не нужно было, кроме меня самого. А сейчас ничего не нужно, а я ей подавно.
В гостиной пахнет воском и едой. Тушу свечи, сметаю все с тарелок в мусорный пакет. С наскока с Мариной ничего не выйдет, придется идти окольными путями. И начну, пожалуй, с няни…
Перед сном захожу к Степке. Он спит, разметавшись по кровати. Подушка валяется на полу, плед скомкан в ногах. Поправляю все, целую сына в лоб.
Поменял бы я сейчас сына обратно на Марину, зная, что кого бы я не выбрал, второй уйдет навсегда? Не уверен.
____
* Баста — “Ты была права”
Если я окажусь на дне, ты тот самый яркий свет?
Марина
Казалось бы, давно прошла молодость с ее восторженностью и эмоциональностью. Уже смотришь на все спокойнее, не так переживаешь из-за недостатков людей, свои принимаешь и даже сон начинаешь ценить гораздо сильнее любовной горячки.
Но Виктору удается вынести меня из берегов спокойствия. И полночи я не сплю, все думая, что он имел ввиду? И прихожу к выводу, что он махровый эгоист, который вообще не берет во внимание мои чувства.
Засыпаю я с четким намерением минимизировать общение с бывшим мужем. А снится мне почему-то Стёпка, сидящий на качелях посередине голого поля.
Утро, несмотря на щемящую тоску после сна, начинаю с воплощения своего плана. Звоню двум девочкам из клиники. И обе, как назло, не могут подменить меня на уколах. Решаю предложить Виктору заключить официальный договор медицинского страхования, тогда к Степе прикрепят педиатра и медсестру.
Но все идет не по плану.
Мама начинает названивать, еще пока я за рулем. Сбрасываю звонки, но она набирает снова и снова. На светофоре меня подрезает какой-то олень на крутом джипе, портя настроение окончательно.
— Мамуль, если я скидываю звонки, значит, я не могу разговаривать, — припарковав машину на вчерашнем месте, спешу к подъезду.
— Но у тебя сегодня выходной. Вот я и звоню.
В выходной в восемь утра она звонит… мама что-то продолжает говорить, пока я поднимаюсь по лестнице.
Дверь распахивается раньше, чем я успеваю нажать на звонок. Виктор меня караулил что ли?
Он стоит в коридоре, засунув руки в карманы брюк. Голубая летняя рубаха ему очень идет, я невольно засматриваюсь на крепкие руки, широкие плечи бывшего мужа. Закрываю за собой дверь, пытаясь разуться, не кладя трубку.
— Надо подъехать, забрать Каролину часов в шесть. Адрес я тебе скину сообщением, — таким командным тонов выдаёт мама, что я быстро включаюсь в разговор.
— Я не могу в шесть.
— Как это не можешь? Ты же выходная.
— Я взяла подработку, — срывается раньше, чем я успеваю подумать. Надо было соврать что-то про планы, хотя это маму бы не остановило. И почему я не сказала, что вышла вне смены в клинику?
— А… И что же? Ты никак не сможешь забрать Каролинку с праздника?
— Нет. Не смогу. А Карина где?
Я так и стою в коридоре, надеясь побыстрее свернуть разговор. Виктор тоже не уходит, рассматривает меня, хмурится.
— Ты меня вообще слышала?
Ну, не очень-то, но маме об этом не скажешь.