Пока убираю осколки, прикидываю, что появление бывшей жены в моём доме может быть спланировано только моим другом Пашкой, недаром же он мне вечно пытался про неё что-то рассказать.
Выбросив осколки, набираю его номер.
— Витька, только быстро. У нас тут… — что у него тут и там, я не слышу из-за детского крика.
Но мне просто жизненно необходимо убедить себя не в чудесном проявлении судьбы, а в обычном дружественном расчёте.
— Ты где медсестру нашёл?
— Кого? Я? Какую медсестру? — Крик в трубке стих, зато послышались сначала шорох, а потом какое-то невнятное мурлыканье. — Вика на час из дома ушла, я тут один просто зашиваюсь. Не понимаю, ты про что?
— Ты для Стёпки обещал медсестру. Уколы делать, — пытаюсь объяснить чётко, хотя сам уже понимаю, что наезд мой не по адресу. — Пришла Марина. Ты где её номер взял?
— Какая Марина? Твоя, что ли?
Скриплю зубами так, что, кажется, слышно в трубке.
— Не моя. — Будь в этих двух словах буква р, я бы их прорычал. А так приходится давить интонацией моего непонятливого товарища. — Марина, медсестра, моя бывшая жена.
— Ну так я и говорю. Ща, момент. — В трубке опять что-то шуршит, слышится голос Макара Архиповича, что-то напевающего совершенно не мелодично. — Дед на помощь пришёл. А то я никак не соображу. Я Вике сказал, что Стёпа твой заболел и нужны уколы. Она сказала, что у неё есть знакомая медсестра. Я дал твой номер для связи. Всё. Что не так?
— Всё так. — Выдыхаю, заставляя себя переключиться. — Как жизнь семейная?
— Отлично. Только спать охота. И у коляски амортизация плохая, по кочкам скачет.
Смеюсь над словами друга. Затянуло его семейное болото. С удовольствием бы продолжил беседу, но пробивающийся звонок от секретарши не сулит ничего хорошего.
— Виктор Максимович, — Илона Константиновна, зная, что у меня проблемы со Стёпкой, с утра просто так беспокоить не стала бы. — Срочно требуется ваше присутствие. Марков не справляется. А я просто не могу прикрыть собой амбразуру, у меня объёмов не хватит. — Ну хоть у кого-то в нашей жизни сохраняется чувство юмора.
За столько лет совместной работы с Илоной Константиновной я уже понял, что её «срочно» — это ещё не трагедия. Она шикарный секретарь, которая не ушла на пенсию в положенный срок только благодаря моему обаянию и харизме. Ну, мне хочется так думать. Или просто боится, что без нее все развалится и перестанет работать. Но ничего и никогда она не делает в последний момент, всегда всё заранее, всегда всё запланировано и предусмотрено.
— Сколько у меня времени?
— Максимум два часа, — выдаёт строгим голосом моя секретарша.
Значит, часа три есть.
— Илона Константиновна, ну и где мне взять няню за это время?
Умеет же она найти в архиве дела столетней давности, выбить из экспертов заключения раньше времени и вообще с прокурорами дружит. А тут — ничего.
— Вот уж чего не знаю, — в её голосе слышится замешательство.
— Ну ладно. Это я так, просто спросил. Скоро буду, — заканчиваю разговор.
У меня два варианта: требовать от агентства, с которым я заключил договор, няню или звонить родителям.
Когда Марина возвращается в комнату, я веду бой с агентством. Машинально указываю ей на диван, сам себя одёргиваю, пытаюсь отвести взгляд и проигрываю себе в этом бою. Смотрю на неё во все глаза, отмечаю, что она похудела и осунулась, появились синяки под глазами, но, кроме причёски, кардинального Марина ничего с собой не делала. Губы вроде не накачанные, ресницы не наращенные.
Чёрт подери! Пять лет! Пять грёбанных лет я сбегал от прошлого, от собственной никчёмности и подлости, чтобы лицом к лицу встретиться с той единственной женщиной, которую я любил и которую я предал.
____
Uxknow, гнилаялирика — «Но ты не приходишь»
Визуализация героев
Виктор Максимович Ломоносов. 37 лет. Характер: упертый. С грацией бегемота идёт к своим целям.
Солодкая Марина Вадимовна. 31 год. Характер: до поры до времени мягкий. Учится отстаивать свои интересы и выбирать себя.