— В субботу я еду в Лондон, — объявил он, — поэтому заеду только в воскресенье и отведу детей куда-нибудь пообедать.
Эшлин была в ярости. Во-первых, из-за небрежного тона, каким Майкл сообщил ей это, во-вторых, из-за того, что разговор состоялся в четверг, то есть она уже не успевала подкорректировать свои планы. Очевидно, Майкл считал, что личная жизнь ей не полагается.
— Спасибо тебе большое, — прошипела она. — А заранее предупредить не мог? Ты хоть понимаешь, что делаешь, понимаешь, как это отразится на мальчиках, а, Майкл? Нет, очевидно, не понимаешь. Им и так плохо без тебя, — Эшлин твердо решила объяснить ему все, — а ты еще и подводишь их вот так? Это ужасно! Как считаешь, два десятилетних ребенка поймут что-то там про дела и Лондон? Они запомнят только то, что папа не пришел, как обещал. Что ты опять их бросил! — Эшлин осознавала, что перегибает палку, выплескивая на него всю боль и горечь, которые накопились у нее в душе. Слишком долго она держала все в себе и ничего не могла с этим поделать. Она хотела задеть Майкла, сделать его несчастным и использовала для этого детей. На самом деле, и это поистине удивительно, мальчиков не особо беспокоил развод родителей. Они верили, что папа любит их, и с удовольствием проводили с ним выходные. Эшлин и сама начала приходить в себя, во всяком случае, больше не рыдала из-за пустяков. Она стала более спокойной, уверенной в себе, и это тут же благотворно отразилось на детях.
— Прости, — сказал Майкл. Теперь его голос звучал глухо и устало. — Я сам только сегодня узнал. Поверь, мне меньше всего хочется подводить мальчиков.
Услышав эти искренние нотки, Эшлин немедленно пожалела, что использовала такой путь уязвления Майкла. Она же запросто могла взять Филиппа и Пола с собой. Дети будут просто в восторге, когда узнают, что проведут целый день с тетей Джо. Она всегда баловала их, угощала конфетами, рассказывала анекдоты, позволяла резвиться на переднем сиденье и включать дворники. В общем, заниматься всем тем, что запрещала мама. А сама Эшлин по выходным очень скучала без сорванцов и уже давно хотела предложить Майклу хотя бы разок перенести день визита. Эшлин устыдилась своей стервозности. Она чувствовала себя мерзкой сукой-манипуляторшей. Люди, которые вели себя подобным образом, были ненавистны ей. Но Майкл заслужил.
С тех пор он не звонил. Выходит, зря она его пожалела. За две недели можно было и забыть, что кто-то сделал тебе несколько нелицеприятных замечаний, рассудила она, а вот забыть пренебрежительный тон и то, как бывший муж демонстративно плевал на ее чувства, было не так-то просто. Пошел он к черту! Теперь никто не будет унижать ее. У нее наконец появился шанс вывести свою жизнь на новый уровень, показать, как сильно она изменилась и чего достигла. У Майкла случится припадок, когда вместо старой клячи он увидит элегантную деловую женщину. Только вот жаль, что за раскопки в картотеке не вручают премий. Также титул «Бизнес-леди года» не дают за терпеливое отношение к начальнику-козлу, который то измывался над ней, то приставал с неприличными намеками. В оставшееся время она набирала письма и отвечала на телефонные звонки. Но это Майклу знать необязательно. Пусть просто восхищается ее фигурой, уверенностью в себе и аурой спокойствия, которая окутывает ее. Эшлин вздохнула. Ну кого она обманывает? Конечно, во многом она преуспела, но один человек умело перечеркивает все, чего она добилась. Она сбросила почти три четверти стоуна, прекрасно справлялась с работой, чувствовала прилив былой энергии, и постепенно к ней возвращалась прежняя уверенность в себе, но Лео Мерфи, ее начальник, раз за разом выбивал почву у нее из-под ног. Работа в офисе приносила ей радость, которую она вряд ли смогла бы испытать, выдраивая кухню. Но из-за Лео она иногда подумывала, что именно там ей и место.
Дни, когда Лео не появлялся в конторе, были самыми лучшими. Эшлин спокойно набирала письма, занималась картотекой, записывала время встреч и общалась с клиентами. Будучи аккуратисткой по природе, Эшлин хорошо справлялась с кропотливой офисной работой, умела планировать дела и общаться с людьми. Но когда на лестнице раздавались шаги начальника, ее начинало тошнить от волнения.
«Как сегодня поживает моя прекрасная миссис Моран?» — сюсюкал он, будучи в хорошем настроении. Но мог и рявкнуть: «Ежедневник!», когда был не в духе. Если бы Лео был женщиной, такому поведению имелось бы естественное объяснение — ПМС или же менопауза и приступы сволочизма как результат. Но Лео женщиной не был.