Нетерпеливо он лишь отмахнулся от колкости: — Живи там, пока не подыщешь что-нибудь другое.
— Ты решил, что после Арнава джи можешь быть ты? – тихонько-тихонько Кхуши засмеялась. — Ты очень глупый, Шьям Джа.
— Я не буду тебя беспокоить, клянусь, — горячился адвокат. — Вот адрес, — он покопался в карманах и дрожащими пальцами протянул прямоугольник из белой, плотной бумаги. — Ключи, возьмёшь у консьержа, я предупрежу. – Его и самого потряхивало от нелепой надежды.
Кхуши спрятала руки за спину: — Пошёл вон вместе со своей помощью.
— Подумай, отказаться всегда успеешь.
— Знаешь, о чём я буду думать? Арнав джи от тебя мокрого места не оставит, если ты не возьмёшься за ум.
В ярости Шьям джа вскинул сложенную щепотью ладонь: — Кхуши, Кхуши, о, господи... Зачем сейчас ты говоришь о нём?!
— Затем, что он мой муж.
— Да хватит! Уж я-то знаю, что этот идиот так и не сделал тебя своей, даже не прикоснулся! А ты твердишь одно и тоже! Вон, — адвокат показал на ширму, — алтарь твоего брака!
В лицо будто раскалённым маслом плеснули. Пронюхал... Стыдить такого бесполезно; его ум уродлив.
— В чём ты видишь глупость, я вижу великодушие, а тебя я презираю.
— АСеР принудил тебя к браку! Унизил...Теперь гонит из дома, но презираешь ты меня! Как такое может быть, Кхуши?! — Шьям всё больше заводился.
Она подошла ближе и ткнула в него телефоном.
— Может. Потому что я нужна ему, а он мне. Даже если сейчас он этого не понимает.
В наступившей тишине мобильник вдруг ожил в руке, и Кхуши быстро посмотрела на экран — Арнав джи. При Шьяме было совершенно невозможно ответить, и пока она с тоской слушала знакомый рингтон, тот отошёл и незаметно вложил визитку с адресом во внешний карман дорожной сумки.
—Ты ещё здесь? — Кхуши подняла голову.
— Когда тебе станет совсем плохо, а тебе станет,— кривая улыбка сместила его рот набок — не бойся. Звони. Я всегда отвечу.
— Уйди!! — За ним ещё не захлопнулась дверь, а он уже набирала номер мужа. Но тут же пришла эсэмэска: «Дождись меня».
— Слушаюсь, мистер Райзада! – грустно усмехнулась и отправилась закрывать жалюзи, отделяющие зимний сад от лестницы; Арнав джи терпеть не мог, если они оставались поднятыми.
В метре от неё, Анджали зажимала рот руками, чтобы не закричать. Но вот ламели упали, и наклонившись вперёд, она ткнулась лицом в ладони. Потом, долго и бессмысленно женщина водила взглядом по противоположной стене, хватала ртом воздух и беззвучно выла. Она, Анджали Джа всех любила. За всех молилась. Всем желала только добра, даже этой девчонке. Так за что этот ад?! Кто проклял их дом? Она простила. Она приняла. Но та, что должна была целовать ей ноги, предала. Вошла в семью самым постыдным способом, тайно выскочив замуж, а cама положила глаз на святое — на супруга, на честь, на счастье своей блаагодетельницы. Уже никаких сомнений. Как нагло, как уверенно она говорила с чужим мужем! А он? Мужчины слабые, это всеобщее и огромное заблуждение, что они сильный пол. Он же побежит за ней. И она это знает. Такая молоденькая, почти школьница и такая испорченная. Чего бесстыжей не хватает? Чем брат не угодил, что она у калеки забирает последнее! Жизнь забирает. Боже-боже. Плечи прыгали в немых рыданиях. Постояв так, Анджали задушено всхлипнула и припадая на ногу, пошла прочь.
Добравшись до своей комнаты, медсестре, пеленавшей сына, она мёртвыми, не слушающими губами приказала: «Вы свободы».
— Но мэм, я ещё не закончила. И вам пора сцеживаться
— Вы слов не понимаете?! Уходите!
Молоденькая сиделка, испуганно глянув в её сторону, послушно уложила младенца в колыбель и попрощавшись, вышла.
***********************************************************************
— Я помню тебя, сердитый молодой человек. — АСеР оглянулся. Его догонял запыхавшийся старичок пандит.
— Здравствуйте, святой отец, — он достал из кармана брелок и открыл машину.
— Ты опять искал свою жену?
— Нет, привёз подношение по просьбе сестры.