Священник топтал рядом пыль и никуда не уходил. Райзада едва сдерживался. Чего ему? Денег будет просить? Потому что говорить с пандитом, с которым он был когда-то груб, и о котором забыл давно, АСеР не собирался. Старик же, напротив, был явно настроен на беседу.
Блин, зачем он приехал в этот храм, ведь не по пути совсем. Birla Mandir гораздо ближе, чем это ветшающее здание. Ди позвонила около пяти, и он сорвался — все равно не работалось. Даже обрадовался поручению. Кхуши тоже звонила несколько раз, а он не брал трубку. Не потому, что не знал, что ответить, знал, слишком хорошо знал. Но между «должен» и «могу» — пропасть. За эти полгода что-то неотвратимо менялось. И всё чаще она представлялась ангелом, приходящим во сне, а не дешёвкой с нежным личиком. Там на крыше, он расслышал каждое слово, и теперь невозможно сказать – «уйди навсегда». Но чтобы потребовать – «останься навсегда», одной женской истерики ему мало. Кхуши безумно боялась. Боялась настолько, что захотела умереть. Но она страшилась другой пропасти, что неизбежно открывалась: отречение родных, моральное порицание, наверное, что-то ещё. Он не ответил, и она обиженно попросила забыть, не понимая, что ему катастрофически не хватало времени оттащить их обоих от края. Он уже потратил его на несбыточное. Ошибиться ещё раз нельзя. Немыслимо. Райзада думал об этом всю дорогу, а когда очнулся, было поздно менять маршрут: впереди показалась стрелка — указатель на Laxmi Nagar (Delhi)
— Да-да, — Трипатхи радовался по-детски.— Твоя жена говорила, что ты очень любишь сестру.
— Она, вообще, любит поговорить. — АСеР уже поднял ногу, чтобы забраться в машину.
— Ты ведь не верующий, сын мой? — добродушно поинтересовался старик.
— Нет.
— Я так и думал, — миролюбиво кивал тот блестящей лысиной.
Оказывается, он о нём думал, надо же.
— Это вдвойне похвально, сынок.
— Что конкретно кажется вам похвальным, бабу?
— Ты, возможно, этого не понимаешь, но твоя душа уже ищет путь к храму.
— Моя душа очень торопится домой.
— Знаешь, я очень рад, что тебя встретил, — старик решительно не замечал хамства. — Нет ничего случайного под этим солнцем, сынок.
АСеР уже это слышал неделю назад и тоже под палящим солнцем.
— Твоя маленькая жена хорошо потрудилась.
— Что? — коротко переспросил Райзада
— Она научила тебя! Она научила тебя преодолению. Иначе бы тебя здесь не было, — дед светился, как медный, начищенный пайс, и бесполезно рассказывать старому болтуну, что освятить серебряный таал – простая формальность, исполненная для домашних. Глядя прямо в слезящиеся глазки, он со злым удовольствием произнёс: «Сегодня мы с моей маленькой женой разводимся».
Чёрт знает, что. Зачем он это сказал? Но старикан всерьёз разозлил его своей набожной фигнёй.
Пандита как будто ударили по щеке, он даже отпрянул.
— Как же так-то? Развод сотрясает семь небес, сын мой!
— И тем не менее. — В насмешливой почтительности Арнав склонил голову.
— Жаль мне её, такая славная девушка. Пропадёт ведь,— священник отвёл глаза.— Да и не достоин ты её, тьфу! — неожиданно полоумный плюнул ему под ноги и поддёрнув торбу для приношений направился прочь.
— Славная девушка водила за нос целую семью! Из-за неё страдают мои близкие. Так что, вы плохо разбираетесь в людях, святой отец! — крикнул Райзада, остервенело захлопнув дверь машины. Пандит мигом вернулся.
— Судить обо всех пустая трата времени. А я сужу о человеке. Возможно, выбор, перед которым она оказалась, был ей не по силам.
— Как мне нравится этот вздор о выборе! Легко рассуждать о благости в сторонке, да, святой отец? — АСеР ощетинился, но уезжать передумал,
— Ты ожесточён. Наверное, у тебя есть к тому причины.
— Скорее разочарован, если вам интересно.
— Разочарование ничем не лучше ожесточения. Это его другая сторона, — не унимался старец. — Разочарование, очень сильное чувство. Бойся его. Мы говорили с твоей женой об этом.
Райзада не отвечал, и священник грустно уточнил: «Значит, у неё ничего не получилось?»
В ответ Арнав опустошённо качнул головой: —У нас обоих ничего не получается.
Учитель долго смотрел на него, и когда заговорил был уже спокоен.
— Я много ошибался, ты прав. Но только не в этот раз. Твоя жена хороший и чистый человек. Если она и совершила ошибку, то не со зла.
— Зло, есть зло, — устало напомнил АСеР.
— А кто ты, чтобы судить о зле? Зло даже сущности не имеет. Бог его не создавал. Зло — это отсутствие добра. Ты можешь сказать, что она не добрая?
— Нет. Не знаю… — Как это получилось, что он уже хочет совета от этого смешного человека?
— Не знаешь? – старичок тихонько хихикнул.— Но даже маленькие дети понимают, что самое сладкое в мире — это прощение.
— И это будет ошибкой.
— Если не простишь, как узнаешь, ошибался ты или нет? Тебе хватает смелости развестись, но не хватает смелости заглянуть в себя?