За шиворот он подтянул адвоката к самому лицу: – А если узнаю, что ты сказал сестре хоть одно грубое слово, в тюрьму отправишься без яиц. Хари Прокаш, Ом Прокаш, – крикнул он на весь дом. – Помогите мистеру Шьяму подняться.
Пока, прибежавшие слуги поднимали Шьяма, в прихожей послышались голоса – вернулись женщины и вместе с ними Акаш. Увидев, как скрюченного зятя семьи Райзада поддерживают под руки, они разом замолчали, и Девьяни вышла вперёд.
– Что здесь происходит?
– Шьям оступился, но теперь уже всё хорошо, – не глядя в его сторону, спокойно пояснил Арнав.
Старушка подошла ближе и участливо заглянула Шьяму в лицо:
– С тобой, действительно, всё в порядке? Может быть, вызвать доктора?
Морщась, он качнул огромной головой:
– Нет. Мне бы к себе в комнату...
– Пойдём вместе? Хочу взглянуть на маленького перед сном.
– Не стоит, Нани.
Как по команде, все подняли на АСеРа глаза с немым: «Почему это?»
– Я только что от сестры. Анджали попросила, чтобы её не беспокоили. Сегодня было слишком много волнений для неё и малыша. А вы, – он кивнул слугам, – позаботьтесь, чтобы всем подали ужин в их комнаты.
– Но мы хотели собраться все вместе! Разве прибытие малыша в наш дом, это не повод?
Арнав не отвечал.
– Ну хорошо, – в лёгком недоумении бабушка пожала плечами.– Раз ты говоришь, что Анджали просила...
Не сводя глаз с ковыляющего по лестнице Шьяма, миссис Девьяни добавила:
– Манорама, давай, отнесём покупки в мою комнату. Утром отдадим. Странно всё это, – бормотала она, поправляя накидку.
Акаш с женой, послушно взявшись за руки, тоже направились к себе, и гостиная опустела.
Задумчиво похлопав ладонью перила, АСеР начал подниматься. по ступеням.
Он чуть не упал, запнувшись на пороге о дорожную сумку. От его башмака она перевернулась, и чертыхаясь, Арнав поднял её за длинный ремень, взвесил. Не тяжёлая. Лунатичка уходила отсюда, вряд ли, намного богаче, чем в тот день, когда её тётка привезла вещи племянницы в Шантиван. Белый уголок, торчавший из бокового кармана, сам просился в руки, и АСеР аккуртно вытянул прямоугольник двумя пальцами. Визитка Шьяма и почерк Шьяма. С адресом в очень неплохом районе. Сходить с ума, беситься, как раньше – бессмысленно. Это реальность. Её не изменить, подсказывал опыт дельца. Но можно воспользоваться. Ничего личного? Пожалуй, наоборот. Личная ненависть играет важную роль в судный вечер. Священник советовал простить, но он не просил сделать этого дважды. Ты разбудила лихо, Кхуши.
АСеР опустил бумажку себе в нагрудный карман, отодвинул баул, а из ванной вышла она, сжимая в руках зубную щётку и какие-то бутылочки.
– Добрый вечер, – едва взглянув, девушка прошла в комнату, нашла сумку и уложила туда последние пустячки, которые хотела забрать с собой. Больше она не обращала внимания на Арнава, прислонившегося к стене.
– Спасибо, что дождалась.
Кхуши выпрямилась и мимолётно улыбнулась: — Как иначе? Всё-таки партнёры.
Райзада внимательно следил за ней – фальшиво, и видно, как ты волнуешься.
Напускной светскости, хватило ненадолго, и она затараторила:
– Сэр, я весь день пыталась связаться с вами, но ваш телефон был недоступен. А я хотела напомнить, что сегодня Большой День.
– Говоришь, как моя секретарша.
– Да? – бестолковый и одновременно изящный взмах руками. – Не знала – она хмыкнула. – Это, наверное, потому, что мы обе на контракте. Я имею ввиду, когда вы нанимали секретаря, вы же заключали с ней договор?
Райзада приподнял бровь. Зубы напоследок решила показать? Ну там посмотрим, чей стоматолог лучше.
Кхуши похлопала по гладкому боку старенькой сумки.
– Ну всё, я готова.
За окном громыхнуло, и девушка, нахмурившись, в нерешительности глянула на него.
– Хочешь, чтобы я отвёз тебя?
– К чему вам-то утруждаться? Может, Мохан?
Даже для неё это было слишком, просить бывшего мужа отвезти на квартиру к любовнику.
– Мохан уже закончил работу.
– Жаль, – она сморщила нос. – Тогда ещё просьба. Последняя. А давайте, поступим, как нормальные люди? – и бесхитростно улыбнулась. – Я не хочу никаких объяснений здесь. И вам не хочется ехать в Лакшми-Нагар. Поэтому у меня есть предложение!
Излагая свой «хитрый план», Кхуши наклоняла голову то к одному, то к другому плечу – была у неё такая привычка. Как у кошки.