Пропуская ещё несколько методов, можно сказать, что есть один, который эффективнее всех остальных вместе взятых. Но он подходит не для всех, а только для имеющих в жизни цель. Нужно просто сжать кулаки и твёрдо произнести: "Я смогу, я добьюсь победы!". Надо хорошо представить эту цель; вообразить, будто она уже близко, и что её можно коснуться рукой. Ну а сила воли прогонит старуху-депрессию, возвратив блеск в глазах и поющее сердце победителя.
Ян перепробовал все эти способы один за другим, но легче ему не стало. Трудно сказать, уходит ли депрессия, когда цель твоей жизни умирает. Если мечте подрезают крылья, а счастью ломают ноги, чтобы нельзя было бегать и любить жизнь такой, какая она есть. Наверное, люди без цели - самые несчастные в мире.
"Вернусь домой, скажу, что всё пропало, Лио мертва, а после цепи чёрных монолитов начинается аномальная зона, и туда не пройти…".
Ян никогда не думал о самоубийстве - обычно, целеустремлённых людей такие мысли не посещают. И даже сейчас он отвергал эту затею: "Ну умру я, ну, попаду на небо. А дальше? Я увижу Лио с другим - с той самой лимонной рожей, будь она неладна! И что? Мне придётся вечность страдать? Ну уж нет. Лучше вернусь в город и буду жить, как жил. Или отправлюсь к Мёртвым горам и найду Лио, вернее, всё, что от неё осталось. Хоть похороню по-человечески…".
Парень боролся сам с собой, не зная, что делать. Будь он на свободе, он бы скорее принял решение и отправился бы его исполнять. А так, собирателю пришлось довольствоваться лишь собственной фантазией.
В таких муках протекла ночь. Она показалась Яну вечностью, и приговор, который его ждал, не казался теперь чем-то особенным. В семь часов заскочил Сэй. Принёс тарелку овсянки и стакан люминесцирующего апельсинового сока.
– Ян, что с тобой! - воскликнул он в ужасе. - Да на тебе же лица нет!
– Меня мучили кошмары, - сдавленно ответил собиратель.
Сэй покачал головой:
– Так дело не пойдёт, дружище. Если волнуешься о будущем, то скажу прямо: тебя, скорее всего, просто выгонят с базы, но убивать не станут. Или отправят в аномальную зону, а сами будут следить за тобой в телескоп. Тебе же всё равно туда надо, верно?
"Полковник бы меня туда не пустил, - мысленно ответил Ян. - Он же считал меня ключом. Но никакой я не ключ - иначе, к чему мне снятся такие сны? Наоборот, мне должны были предоставить Лио. Сказать, что она рядом, что стоит лишь пройти между чёрными столбами-обелисками, и она упадёт мне в руки… А так, это словно предупреждение: не ходи в ту сторону, дурак, а не то погибнешь".
– Ну ладно, не скисай, - Сэй похлопал его по плечу. - Держись, дружище, мы с тобой. Кстати, паук, на котором ехал вчера Рой, не умер. Представляешь? В него всадили не меньше дюжины огненных шаров, и все думали, что он окочурился. Но наш гость жив. К утру раны заросли, что даже следов не осталось. Чудо, не правда ли?
– К чему ты мне всё это рассказываешь? - спросил Ян, вяло ковыряя ложкой кашу.
– Чтобы поднять тебе настроение, естественно! - улыбнулся Сэй. - Ведь нельзя же быть такой букой - девушки любить перестанут.
Ян выдавил горькую улыбку.
– Вот, уже лучше, - похвалил друга учёный. - Ну ладно, ты пока ешь, а я вернусь и сообщу тебе о результатах совещания. Хорошо?
Сэй покинул комнату. Он что-то насвистывал себе под нос, и Ян подивился, какое же у него светлое настроение. Вряд ли, собиратель хоть когда-нибудь испытает такое же. Человеку без цели трудно жить на этом свете.
"Судьба сломанных игрушек не любит" - вздохнул Ян, решив прикончить еду и со спокойной совестью ждать приговора.
Когда тарелка опустела, он вдруг пришёл к одной странной мысли. "А что я теряю? - подумал собиратель. - Даже если сон правдив, во что я больше верить не буду, то чего я теряю? И вообще, сдалась мне эта любовь! Я доберусь до Мёртвых гор и посмотрю, в каком гнезде я найду Лио. А если не найду, то хотя бы побываю в легендарном месте. И буду в старости кому-нибудь рассказывать: вот дедушка Ютото в аномальной зоне побывал, и даже живым вернулся! А если не вернусь, не велика потеря. Хоть посмотрю, как люди после смерти живут. И хоть краем глаза увижу Лио… если сон правдив, конечно".
Без всяких самовнушений и прочей духовной гимнастики, Ян убедил себя, что терять ему нечего. Пытаться всегда нужно, а что уж из этих попыток вырастет - решать не человеку. Судьба относится благосклоннее к тем, кто рвётся к победе, а не к скулящим от каждого промаха неудачникам. И даже если цель жизни стала для тебя одной сплошной раной, ты должен к ней стремиться. Хотя бы из желания одним глазком взглянуть на солнце.
И Ян, со спокойной совестью, завалился на кровать. Ничто его больше не мучило, и парень даже не успел заметить, как погрузился в приятный целительный сон.
Три часа пролетели за одно мгновение. Так не хотелось вставать и прерывать этот волшебный отдых! Тем более, спал Ян не на земле, и даже не в палатке, а на кровати. Пусть, не на самой лучшей во вселенной, но всё-таки - не под открытым небом.
– Ну чего там? - отмахнулся собиратель, когда кто-то начал трясти его за плечо. - Не видите - я сплю!…
– Ян… - раздался знакомый вздох.
Парень открыл глаза и сел. Было ровно десять часов, рядом стоял Сэй. Только, весёлости в нём не осталось ни капли. Словно какой-то паразит прогрыз в его светлой душе отверстие, и вся радость вытекла без остатка. Некогда светлое и жизнерадостное лицо учёного стало мрачнее неба.
– В чём дело? - спросил Ян. Даже после такого короткого сна он чувствовал себя обновлённым. Конечно, парень не отказался бы проспать ещё часа три, но раз уж не дали…
А вот депрессия улетучилась полностью. Сердце всё ещё ныло, но уже не так сильно. Видимо, "внутреннее я" сконцентрировало волю и направило её на борьбу с неизбежным злом - с самим собой.
– Плохо, очень плохо, - мрачно прошептал Сэй. Яну даже пришла мысль, что вся его тоска каким-то образом перекинулась на учёного. Конечно, такого не бывает, но ведь и жизнерадостные натуры не так уж часто впадают в депрессию.
– Приговор известен? - Ян пошёл напрямую. - О чём договорились мудрейшие из живущих?
– Тебя расстреляют, вот о чём! - сорвался учёный. Он плюхнулся на стул, и закрыл лицо руками.
Больше Сэй не выдавил ни слова.
Глава двадцать третья
– Ну не надо! - ласково воскликнул собиратель, присаживаясь на соседний стул. - Не надо убиваться. Сэй, пожалуйста, успокойся…
Как смешно! Будто не его повелели казнить, а молодого учёного. И кто кого утешает?
– Не могу, - сквозь слёзы ответил Сэй. - Понимаешь, не могу! Я пытался тебя защищать, пытался настоять, что ты - не голограмма, что ты мой друг, и сомнений тут быть не может. Но они не поверили! Эти толстозадые ублюдки никогда мне не верили! Дай они согласие, я бы уже давно изобрёл беспроводное радио. Но отвергли: мол, ультразвуковые установки будут стоить миллионы, и всё это бесполезно… А вот теперь ты…
Ян сидел рядом, и с ноющим сердцем, слушал исповедь друга. Быть может, несколько часов назад, когда парень был побеждён депрессией, он пошёл бы на верную смерть без колебаний. Если бы не сон о Лио и о её нелюбви, собиратель, наоборот, разными способами пытался бы отделаться от приговора.
Но сейчас всё изменилось. Жизненная цель потеряла всякий смысл, а её место заняла нахальная мысль: "А что я теряю?". Умирать Яну по-прежнему не хотелось. Продолжать существование, в общем-то, тоже, но неприязнь к смерти (и самоубийству) всё-таки взяла верх.
"Что я теряю? - уже в который раз спросил Ян. - Никто не запрещает мне сопротивляться. Я буду честно бороться, и кто знает, может, судьба меня благословит. Во всяком случае, становиться испорченной игрушкой я не хочу. Не раньше предназначенного срока".
– Когда это случится? - поинтересовался Ян, дотронувшись до плеча друга. - Когда они исполнят приговор?
Сэй убрал ладони, и собиратель увидел красное, как раскалённая плита, лицо.