- Я в любом случае не собираюсь рассказывать тебе о мотивации тех или иных моих действий, - говорит Гуннар.
- Я и не просил, - обиженно фыркает Франц, а потом выдавливает из себя. - Что мы теперь будем делать?
Задавать этот вопрос ужасно страшно. Францу нравится находиться в подвешенном состоянии, когда вроде как убивать невинных миллиардами они уже не собираются, но что делать вместо этого еще не придумали. Самый неприятный пункт плана отброшен, а самый трудоемкий выход еще не найден.
Гуннар достает из кармана пиджака билеты на самолет, показывает Францу. Пунктом их прибытия значится Будапешт.
- Когда ты успел?
- Я, в отличие от тебя, не лежал без сознания.
- Интересно, почему?
- Я связался с Ливией после того, как вытащил нас из лагеря, - невозмутимо продолжает Гуннар. - Мы попробуем работать в команде.
Кто бы нас с такими чудесными характерами в какую-либо команду еще взял, думает Франц.
- И ты, Франц, предоставишь этой команде оружие.
- Я?!
Франц едва не вскакивает на ноги, его резкий вскрик приводит в замешательство соседей. Со стороны водителя раздается недовольный окрик на арабском.
- Извините, - говорит Франц тихонько, а потом и вовсе шепчет:
- Какое оружие, Гуннар? Ты что с ума сошел? Ты что-то им пообещал?
Гуннар продолжает смотреть в окно, ничего не отвечая ни вслух, ни мысленно еще некоторое время. Наконец, соизволив посмотреть на Франца, он говорит:
- Разумеется, я пообещал, что ты изобретешь жидкость, которой можно поливать надоедливых духов, чтобы они разлагались на составляющие, либо же, если не сможешь, будешь вечным бессловесным рабом для Шаула, чтобы спасти души всех остальных.
- Что?!
- Это была шутка, - говорит Гуннар убийственно серьезно.
- Чудовищно.
Франц отворачивается, делая вид, что в салоне автобуса происходит что-то гораздо интереснее их разговора. Впрочем, практически все, что угодно может быть интереснее разговора с Гуннаром. К примеру, большая и толстая зеленая муха, перебирающая лапками по спинке переднего сиденья. Ее крылышки ловят радужный отблеск на свету, а большие фасеточные глаза напоминают Францу о коровах Аменти.
- Нам нужна формула твоего лекарства, - говорит Гуннар и добавляет мысленно:
- Блокирующего магию.
Кое-какие вещи он не станет говорить вслух никогда, какой отчаянной и нервной ни была бы ситуация.
- Но зачем?
- Потому что Шаул когда-то был колдуном. Если мы введем эту сыворотку, когда он войдет в чье-то тело, он не сможет его покинуть.
Франц поправляет очки, пытаясь вспомнить, говорил ли Гуннар, что Шаул был когда-то колдуном. По всему выходило, что нет.
- Не трудись, не говорил. Зная Ливию, она все тебе объяснит. Может быть, даже не один раз. А теперь, пожалуйста, прекрати думать или мне придется снова лишить тебя сознания.
Франц открывает было рот, чтобы возразить, но видит, какие темные тени залегли у Гуннара под глазами. Дело вовсе не в том, что он устал колдовать. Применяя свое Слово устать почти невозможно.
Дело в том, что Гуннар принял, наверное, самое сложное для себя решение. Решение рисковать. И Франц ловит себя на том, что ужасно благодарен Гуннару, неважно ради него Гуннар сделал это или нет.
И вместо усталости, вместо страха, к Францу вдруг приходит уверенность в том, что все происходит правильно. И эту уверенность Франц передает Гуннару, впервые чувствуя, насколько близко они связаны на самом деле - как сообщающиеся сосуды. И что не только Гуннар может влиять на Франца, но и наоборот.
В конце концов, Гуннар пошел против своей природы, чтобы Франц не шел против своей, и теперь очередь Франца быть сильным и смелым. Франц чувствует непривычное вдохновение, дает себе зарок не испугаться и не отступить, как бы сложно все ни было дальше.
Они подъезжают к аэропорту, Франц и Гуннар выходят из автобуса последними. После духоты и запаха бензина в салоне, воздух на улице кажется, почти прохладным и уж точно приятным.
- Я синтезирую лекарство, - говорит Франц. - В лаборатории Управления там, в Будапеште.
- Разумеется. Так что с этим у тебя проблем не будет.
Пока они проходят регистрацию и затем, в зале ожидания, Гуннар мрачнеет все больше. Наконец, когда Франц смотрит в окно, наблюдая за взлетающими за стеклом самолетами, в голове у него вдруг раздается голос Гуннара: