- Мы хотим остановить это, Тамзин.
Айслинн вскидывает бровь, но Калеб уже использует магию. Лицо у Тамзин не смягчается, но глаза, наконец, становятся очень и очень внимательными.
- Я хочу это остановить. Я знаю, кто совершает все это зло: дух, вселяющийся в колдунов. Я хочу найти его и уничтожить. Но, в отличие от него, мое тело материально. Я хотел бы очистить свое сознание от плоти с помощью твоего Ритуала.
Все девочки ведь любят трансгуманизм. А особенно девочка по имени Тамзин.
Калеб знает, что Тамзин уже у него на крючке. И она, сама того не подозревая, отдаст ему ключ от гибели мира, а вовсе не от спасения. Калеб подходит к ней ближе, и Тамзин вскидывает голову, чтобы на него посмотреть.
- Мне нужно это знание. Тот, с кем я борюсь, может поработить любого, у кого есть тело. Но не того, кто есть только разум.
Лицо у Тамзин становится очень и очень уверенное. Но она все равно спрашивает:
- И на что ты способен?
Калеб вкладывает в ответ всю магию, на которую способен сейчас, чтобы вызвать у нее веру:
- Я умею пленять духов. Дух - мое слово. Мне не нужно тело, чтобы ими манипулировать, но я не могу добраться до...
- Я уже поняла, - прерывает его Тамзин. Голос у нее такой скептический, что Калебу приходит в голову абсурдная мысль: сорвалась с крючка. Айслинн издает смешок.
А потом Тамзин вдруг резко встает, подается к Калебу, по-детски, как дети говорят с Сантой, нашептывает ему Ритуал.
И тем самым эта гениальная, глупая девчушка обрекает себя и мир. Из всех она, больше остальных связанная с сетью коммуникаций, конечно, будет первой.
Глава 20
Артем отлично помнит мудрость, продиктованную ему бабушкой и природной тактичностью. Гость хорош три дня. И эту мудрость он, будучи в гостях у молдавского любителя максимально извращенных мерзостей забывать не собирается. Впрочем, дом у любителя мерзостей вовсе и не мерзкий. Ухоженная квартира, недавно отремонтированная и очень чистая, хотя беспорядок там при этом царит изрядный. Наверное, это силы, олицетворяемые Кристанией, сошлись с силами, олицетворяемыми Габи, породив такое странное сочетание. Следов присутствия Раду в квартире будто бы нет: никаких отрезанных конечностей, неведомых зверей, никаких астрологических расчётов или же инструментов для пыток, как в лаборатории. Впрочем, все это не удивительно, ведь в столице Венгрии средневековые хобби скрыть сложнее, чем в недосягаемых лесах Румынии.
Раду будто бы не обращает на них с Ливией внимания, он смотрит "Русалочку", вытянувшись на кровати.
- Извините, - говорит Габи им с Ливией. - Думаю, он хочет досмотреть до конца. Пойдемте пока на кухню. Вообще-то, я ужасно рада, что вы приехали. Мне бы тоже не хотелось уничтожать мир, и все такое прочее.
Габи заваривает им кофе, кладет по четыре ложки сахара и Артем маленькими глотками пьет эту бурду, в которой, кажется, уже способны начаться процессы консервации. Артем замечает, что сразу же Габи готовит порцию и для Раду, как будто знает, что он присоединится к ним до того, как кофе остынет.
Кристания и какой-то бледный разноглазый мужчина стоят у двери, как парочка телохранителей, но чашки со сладчайшим кофе и их делают уютнее. На чашке Кристании написано по-английски "Мне нужно больше денег и власти и меньше дерьма от вас, люди".
Кристания говорит с дружелюбием, достойным ее чашки:
- Итак, вы сюда пришли, потому что мы вам нужны.
- Не только. Еще я позвала сюда Гуннара и пыталась связаться с Айслинн.
- Что?! - вскрикивает Габи. - Гуннара?
Артему кажется, что делает она это нарочито громко, потому что спустя секунд десять на кухне появляется Раду.
- Гуннар? - спрашивает он. - Мы должны убить Гуннара? Потрясающе! Ради чего? Да неважно!
Габи протягивает Раду чашку, тот берет ее, продолжая улыбаться.
- Нет, - говорит Ливия. - Мы не собираемся убивать Гуннара. Гуннар едет сюда.
- Но если мы не собираемся его убивать, зачем он сюда едет? - спрашивает Раду.
- Чтобы помочь нам.
- Я, - говорит мужчина с разными глазами. - Так и не понял, в чем, честно говоря.
- Я, - говорит Артем. - Тоже вот не очень понял. Хотя казалось бы.
Ливия смотрит на него, скорбно качает головой. Потом кивает разноглазому мужчине, спрашивает: