— Вполне. Хотя и тихоня. В тихом омуте всегда черти сидят…
— Ничего! Воспитаем! Будет мальчиком-грумом. Покупки-то всё больше барыньки-модницы делают, им должны прислуживать эдакие херувимчики. Это тоже, если хотите, коммерческий расчёт. Стульчик подать, покупки до коляски поднести. Пакеты в хрустящей бумаге, по которой сплошь печатано:»Второвъ! Второвъ! Второвъ! «Шёлковой ленточкой всё перевязано. Даме приятно, что такое миленькое существо с её покупками трепыхается. Она в следующий раз только в наш магазин пойдёт! Запомнит это: «Второвъ! Второвъ! Второвъ!» У нас мальчишки имеют домашнюю и служебную форму, бесплатное питание и общежитие с электричеством и душем. И специальность получают. Счастливая судьба для сироты!
— Что ж, оформляй бумаги в суде и забирай. Да мне бутылочку не забудь поставить, всё-таки я начал учить сие существо жизни с самых азов!
— Ладно! Спору нет! Должен!
Вскоре в суде была оформлена опекунская бумага. И Коле объявили, что очень скоро он переселится из приютских стен в общежитие мальчиков универсального магазина Второва. Он сначала подумал, что над ним подшучивают. Еще недавно, проходя мимо второвского пассажа, Коля заглядывался на это громадное здание, поражавшее воображение. Он не смел и мечтать, что когда-нибудь сможет войти внутрь этого здания. Это был совсем иной, сказочный мир.
2. ВЛАДЕЛЕЦ ЧУДА
Коля Зимний не знал, что его тезка Николай Александрович Второв свою карьеру тоже начинал мальчиком на побегушках. Вышел в приказчики. А потом завел своё дело. Приехал он в Томск из Иркутска, уже опытным купцом. Неподалеку от табачной фабрики «Самсон» на тихой Большой Подгорной улице построил он себе особняк, с балконами, на громадных причудливо выгнутых кронштейнах. К этому дому под номером сорок один, то и дело подъезжали пролётки. Второв вел оптовую торговлю мануфактурой. Его агенты ездили в Москву и Иваново, Кремгольдские мануфактуры, Лодзь. Да и сам он часто бывал в деловых вояжах. В этих поездках он европеизировался, сбрил усы и бороду, стал совершенно не похож на купца. Когда его спрашивали, чем он занимается, Николай Александрович обычно говорил кратко:
— Гоню мануфактуру из Европы в Сибирь!
Он вел дело так счастливо и ловко, что стал крупнейшим коммерсантом не только в Томске, но и во всей России. И захотелось ему, чтобы не было в Томске ни одного более грандиозного здания, чем его, второвское. Второв выкупил два огромных особняка, только для того, чтобы снести их, и на освободившемся месте построить свой пассаж. Рядом — центральный базар, великая река Томь.
В 1902 году стали рыть огромный котлован, но он заполнялся водой и оплывающей глиной. Тысячи людей поднимали со дна котлована жидкую глину в рогожных мешках. Гигантские плоты из лиственницы один за другим погружали на дно. И лишь потом приступили к кладке каменного фундамента.
С 1904 по 1905 год Россия воевала с Японией. На фронтах старались и томичи. Но это не мешало Второву строить чудо-здание, и к концу войны с Японией здание было отстроено. Не выходя из этого углового здания можно пройти квартал Почтамтской улицы, и значительную часть Благовещенского переулка.
В 1906 году открылись в этом здании универсальный магазин и гранд-отель «Европа». Газеты извещали, что в «Европе». действуют электрические подъёмные машины, в номерах есть электричество, ванны и душ. Рестораны работают круглосуточно, и всю ночь играют там женский и мужской румынские оркестры. И есть электрический театр, показывающий живые картины.
К зданию с двух сторон примкнули строения различных вспомогательных служб: в том числе — электростанция, дома для служащих гостиницы и приказчиков, пекарни, прачечные, мастерские, общежития для приказчиков и мальчиков-грумов.
На банкете по случаю окончания строительства Николай Александрович под аккомпанемент фортепиано пел вальс «На сопках Манчжурии» и «Врагу не сдается наш гордый варяг». Гости плакали в голос. Построившие задние архитекторы Фортунат Фердинандович Гут, и Андрей Дмитриевич Крячков тихо беседовали на диване:
— А ведь правда, обидно? Япошки, маленькие, а всыпали россиянам по первое число! — сказал Андрей Дмитриевич.
— Да! Помню карикатуру в журнале «Нива». Узкоглазая желтая лягушка в очках, указывает на огромного слона, у которого на боку написано «Россия» и спрашивает другую лягуху, мол, смогу ли раздуться и стать ростом с него? Другая отвечает: лопнешь! Так вот смеялись над узкоглазыми маленькими японцами. А получилось, по пословице — большая фигура, да дура!
Второв подошел с бокалом шампанского в руке к просторному окну, чтобы полюбоваться открывавшейся из него панорамой. И как раз напротив окна, возле Ушайки, были заросли вербы, ивняка, черемухи, где копошились пьяницы, побирушки, воры. Один выпивоха не мог добрести до кустов, и лежал он на откосе заблёванный, грязный и сладко спал.