Зала эта сияла кафелем, и была ярко освещена электричеством. У стен стояли кадки с фикусами, пальмами и розами из ботанического сада. В тот поздний вечер находились там создатель кафедры судебной медицины и Дворца мертвых, Михаил Фёдорович Попов, его помощник приват-доцент Михаил Иванович Райский, санитар Николай Николаевич Бурденко. Был тут и профессор кафедры лечебной диагностики Михаил Георгиевич Курлов, учившийся во многих странах. Создатель общества по борьбе с чахоткой, «Белая ромашка», он читал лекции о борьбе с чахоткой прямо на вокзалах и базарах и носил на груди белую шёлковую ромашку. Присутствовал тут и граф Загорский, который живо интересовался всем неординарным и необычным, что имелось в старинном сибирском городе Томске.
— Коля! — обратился Попов к Николаю Николаевичу Бурденко, — спуститесь, пожалуйста, вниз, и подготовьте пассажирку к путешествию.
Бурденко спустился в подвал и, завидев его, Иван Иванович, седой, с распущенными черно-седыми волосами, выпил рюмку перцовки, и сел за портативный орган чикагской фирмы «Стори и Кларк».
Внизу Бурденко позвонил. Наверху Попов нажал кнопку электролифта, который тотчас пополз вверх. И сразу же раздались звуки органа.
— Ага! Наш Харон запел! — улыбнулся Попов. Возле ног ученого расползлись жалюзи, и из раскрывшегося прямоугольного отверстия поднялась мраморная столешница, на которой лежало обнаженное тело молодой женщины.
Мужчины все смотрели на него, пытаясь быть равнодушными, но никому из них это не удалось.
— Чёрт возьми! — прервал молчание Михаил Иванович Райский, — я никак не мог выделить из своих обычных расходов сумму, которая позволила бы мне посетить ресторан гостиницы «Европа» и послушать румынский женский оркестр. Я слышал легенды о красоте этой первой скрипки, и мечтал её видеть. И что же? Я её вижу, и даже обнаженной. Но нет, не радость вызывает это у меня, а сожаление. Печаль, если хотите.
— Мы — медики, и в данном случае должны смотреть на тело с медицинской точки зрения, — сказал Попов, — подайте мне, пожалуйста, скальпель! — Он обернулся к Загорскому, — граф, вам может быть неприятно будет это видеть.
— Чем больше видишь, тем больше знаешь, — ответил граф, — меня интересуют разные науки, не знаю почему, но мне всегда хотелось видеть все стороны жизни.
Ученый делал надрезы, отворачивал ткани тела, он ковырялся в теле мертвой женщины спокойно, словно огородник в своей грядке.
— Прежде всего, имел место половой акт, может, не один раз. Судя по ранке на её шее, по обескровлению, умерщвлена путем укуса в шею и высасывания крови, после очередного сеанса любви. Такой смертельный поцелуй. Потеряла много крови. Пыталась сопротивляться, на запястье правой руки синева и ссадины. Вообще имела хорошее здоровье, хорошие сердце и лёгкие, в порядке зубы, пищевод, желудок и печень и, мышцы упругие, могла бы долго жить…
Закончив осмотр, Михаил Фёдорович пошел к рукомойнику и сказал Райскому:
— Михаил Иванович занесите всё, что нужно в протокол и зовите следователя.
Вошел следователь Хаймович, карие глаза и орлиный нос его выглядели зловещими, но заговорил он неожиданно тонким детским голоском:
— И что мы имеем с вашим заключением, господа эксперты? Тэк-с, почитаем. Ваше мнение совпало с моим полностью. Я уже пятнадцать лет следователь и впервые сталкиваюсь с вампиризмом. Как вы думаете, господа, откуда это берется, такая гадость?
— Я где-то читал, что это бывает врождённое. Впрочем, ученые люди, возможно, меня опровергнут, — сказал граф Загорский. — Вообще-то было бы интересно посмотреть на человека-вампира. Надеюсь, что господин следователь нам такую возможность предоставит.
Попов пояснил:
— Природа этого явления учеными еще до конца не распознана. Есть предположения. Скажем, знаете, бывает волк-людоед. С чего начинается его людоедство? Он каким-то образом отбивается от стаи, от мест, где находил привычный для себя корм, оленей, и прочее. И ему встречается беспомощный ребёнок, которого он загрызает. Он узнаёт вкус человечины. И потом уже от него можно ждать новых нападений на людей. То же и с вампирами. Возможно, в детстве подружка попросила его высосать кровь из ранки на пальце. Высосал. Вкус крови понравился. И он уже не может его забыть. Но это только гипотеза.
Михаил Иванович, накройте, пожалуйста, тело.
— Нет! — возразил следователь Хаймович, — не накрывайте! Я сейчас приглашу сюда своего вампирчика, пусть полюбуется на своё художество!