Как раз прибыл на каникулы из Петербурга из своего военного училища сын генерала Анатолий. Теперь он стоял возле отца и подпевал славному маршу. Когда репетиция кончилась, Николай Михайлович сказал сыну:
— Как ни жаль, но совершенно очевидно, что твоя учеба нынче прервётся. Ты будешь теперь познавать военную науку на практике, как и многие молодые россияне.
Тревога тронула души и простых томичей. Слово «война» несет в себе наиболее грозный и страшный смысл для тех, кто не командует полками, дивизиями, а если и пойдёт на войну, то будет под пулями ходить, или гнить в окопах. А дома семьи станут затягивать потуже пояса. Но русский человек не привык прятаться за чью-либо спину! Надо, так надо!
А газеты и плакаты в те дни принялись проклинать врага и призывать к сплочению. И как тут было не откликнуться на эти призывы всей душой?
В кинотеатре Иллюзион-Глобус, размещавшемся в Доме науки Макушина состоялся показ фильма различных видов спорта, снятый членами сибирского фотографического общества: «Зимняя охота на медведей».
Вот — мы! Ничего не боимся!
А телеграф донес вести из столицы о том, что там толпы разбивают магазины, владельцы которых — немцы. Телеграмма была шифрованная. Весть была строго секретная: только для губернатора, начальника жандармерии, и начальника охранного отделения. Казалось бы уж эти люди должны уметь хранить секреты.
Многие томичи тут же дружно принялись переименовывать гостиницы, рестораны. Пивной ресторан Густава Флеера «Вена» переименовали в «Модерн». Гостиница Берлин стала Версалем.
С Алтая пришла весть, что где-то над речкой Бахтармой пролетали два немецких самолета, летели, летели и растаяли. Словно их не было никогда!
Крестьянка Богородской волости Секлетинья Забарина пошла по ягоды на болота, да увидела вдали над болотом ярко освещённую избу, летевшую по небу в сторону Оби и скрывшуюся где-то в бору. Ни дать не взять немецкий шпионский цеппелин. Да ведь как в такую даль смог залететь? Даль говорите? А у нас на иных заимках немецкие поместья устроены. Ясно! Говорят, один такой цеппелин над деревнями российские деньги крупного достоинства сбрасывал. А тут вдруг на базаре цены вверх пошли, крупчатая мука стала из продажи исчезать. Вот они немцы-то что творят!
Возле хозяйств немецких поселенцев стали днем и ночью ходить мужики в шататском, но с военной выправкой, и все выглядывали чего-то. На всякий случай в университете некоторые ученые немцы стали уверять, что они евреи. Мало ли что — фа-милии-то всё равно похожи. А евреи воспряли духом. Теперь уж не они во всем виноваты, что ни случись, а проклятые немцы! Так им и надо! В Томске вдруг невесть откуда возник еврейский театр под руководством режиссера Карского, с популярной пьесой «Гер Гамер фун Левен».
Город удивила еще одна новость. В расквартированную в Томске четвертую роту двадцать пятого резервного батальона, пятого полка, зачислена кавалер-девица Мария Бочкарева-Фролкова. С личного разрешения его Императорского Величества Николая Второго! Простая крестьянка, говорят. Томские солдаты зовут её Яшкой. Девка, а вот идёт за Родину биться!
Да разве впервые такое на Руси? Грамотные люди, небось, все читали про девицу-кавалериста Дурову. Но всё же странно было. Ведь девица-кавалерист воевала против Наполеона. Нашествие
было! Теперь же — совсем иные времена.
Богатые люди, Второв, Смирнов, Головановы, Кухтерины, Гадалов и все прочие принялись жертвовать деньги в фонд победы. В то же время припрятывали ценности, мануфактуру и зерно до поры. Вот уж взлётят цены — тогда…
Генерал Пепеляев перед отправкой на фронт пошел с сыновьями на кладбище мужского Алексеевского женского монастыря, чтобы навестить могилу своего отца, а их дедушки. Надо на родную могилу венок возложить, попросить, чтобы отец и дед их благословил на ратные дела.
На кладбище было безлюдно, только на все голоса заливались щеглы, чечётки, синицы. Возле древних могильных плит зеленела ласковая травка. Вот сторона, где хоронили полицейских, судейских и разных чиновников юстиции. Там была простая гранитная плита с надписью:
МИХАИЛ ГРИГОРЬЕВИЧ ПЕПЕЛЯЕВ
Надворный советник
Томскаго губернскаго правления
2 октября 1891 г.
Михаил Григорьевич был интеллигентным тюремщиком. Молодым офицером прибыл он в Томск из Петербурга, чтобы послужить этому городу и оставить ему своё немалое потомство. В Доме Пепеляевых в рамочках висят вырезки из старых газет. В одной газете напечатано стихотворение Михаила Григорьевича, в другой сообщается: «Поручик Николай Михайлович Пепеляев с успехом был занят в спектакле драматического общества…»