32. АЛЁНА-ЭЛЕОНОРА — ДЕВСТВЕННИЦА
На Никитинской в доме Безхадорнова великий ясновидящий предсказатель и знахарь Ашурбанипал Данилович вместе с девственницей Элеонорой принимал делегацию женщин. Они вошли, и в комнате пахнуло дорогими французскими духами. Женщины были в шляпах с вуальками, держались просто и достоинством, и видно было, что знают себе цену. Они внимательно осмотрели приёмную Ашурбанипала. По стенам были развешаны знаки зодиака и большие, стеклянные шары неизвестного назначения. В глазницах человеческого черепа, который лежал на комоде, полыхал огонь. Окна были зашторены и в комнате было сумрачно, несмотря весну.
Старшая из женщин, осмотрела стул, вынула из сумочки платок, отерла им сиденье стула, присела на краешек:
— Ашурбанипал, если не ошибаюсь, был каким-то царем? Вы, вероятно, его родственник?
— Все люди на земле — родственники, — отвечал Ашурбанипал Данилович, — если вы не верите в меня, то для чего же вы пришли?
— Утопающий хватается за соломинку, отвечала она. — Сейчас газеты пестрят объявлениями об услугах различных кудесников, мы выбрали вас за ваш удивительный псевдоним.
— Псидоном? Да слышал я такое городское словечко, означает оно кличку, — отвечал Ашурбанипал Данилович. — Но вы это — совершенно напрасно. Меня обидеть невозможно. Вы еще не успели что-то подумать, а я уже знаю, что вы подумаете. У меня это — не кличка. Мое имя меняется каждый месяц. Как буду я прозываться в следующем месяце, мне внушает некто свыше. И я знаю, что вы сейчас думаете. Вы решили, что меняя имена, я скрываюсь от полиции, её теперь кличут милицией, хотя хрен редьки не слаще. Нет я не скрываюсь. Я ставлю перед домом невидимую чёрту и не один человек, желающий мне зла, не переступит её.
— Вот как? — сказала собеседница. А это ваше украшение на комоде, в его глазницы вставлены свечки? И ваша Элеонора, действительно, имеет справку от Курлова?
— Справка вон она — висит в рамочке на стенке. А в черепе горят не свечи, это холодный огонь сторонний, не тутошний. Суньте в него палец и полюбопытствуйте.
— Стану я палец марать! — капризно сказала визитёрша. — Так вы с Элеонорой можете видеть на расстоянии?
— Я знаю, зачем вы пришли. Элеонора уже получила сигнал и передала его мне.
— Вот как? Откуда же берется сигнал? И зачем же мы пришли?
— Сигнал поступил от вас к ней, а от неё — ко мне. Вы пришли узнать, где же теперь находятся арестованные ваши мужья, самые богатые в Томске люди. Мы это можем узнать, но вы должны дать в аванс золотое кольцо, а после, как всё проясним — еще два золотых кольца. Бумажных денег не принимаем.
— Мы согласны дать вам три золотых кольца, но не раньше того, как услышим ваши сведения.
Ашурбанипал Данилович нахмурился и сказал:
— Элеонора! Напрягись!
Элеонора встала со стула, закрыла глаза, медленно переступая, поворачивалась слева — направо. Потом вдруг замерла, словно во что-то вслушивалась.
Ашурбанипал положил руку на мертвый череп, огонь в глазницах засиял сильнее.
— Всё ясно! — сказал колдун, — ваши мужья находятся в бараке, в шахтерском поселке Анжеро-Судженске, возле копей Михельсона. Их хотят спустить в бадье вниз, в глубину шахты, а они говорят, чтобы пока их оставили в покое. Они клянутся, что вы соберете двадцать миллионов, хотя и не сразу. Просят подождать. Но без дела они там не сидят, они создают чертёж подъёмника для одной из шахт. И, слава богу, пока здоровы.
— Значит, их уже нет в подвале следственного замка? — воскликнула женщина, сразу забывшая своё неверие и свою иронию.
— Их увезли на копи недели две назад!
— Всё правильно. Так и написал Иннокентий, в переданной мне с оказией записке.
— Ты — Гадалова?
— Это не важно, возьмите свои три кольца, хотя это очень дорого.
— Приходите еще, мы завсегда готовы услужить.
— Спасибо! — сказала женщина, — Мы уже начали выплачивать выкуп, но нужную сумму нам никогда не собрать.
— Старайтесь, бабоньки, старайтесь!
Женщины удалились. Ашурбанипал Данилович засунув крюк в петлю, запер дверь. Облапил венозными корявыми руками Алёну:
— Ах ты девственница моя драгоценная! Ведь превзошла меня самого в науке. И как это у тебя получается?
— Сама не знаю! — сказала Алёна, освобождаясь от гимназической пелеринки, и скромного темного платья. Ашурбанипал Данилович дважды плюнул в глазницы черепа, и огонь в них погас. Через минуту диван в комнате заскрипел всеми своими пружинами.