В оркестре опять затишье…
– А у нас родилась доченька! Лучше и краше всех! Такого чуда ни у кого нет!
Да! Такой точно ни у кого не было. Кричала так и особенно по ночам, что соседи тарабанили по стенам. А любимый, от недовольства, закрывая подушкой голову, возмущался:
– Сделай что-нибудь! Мне завтра на работу!
И делала, и растила дочь, и потом работала, и мужу помогала. Не делала только ничего тогда, когда стало явно, что у мужа кто-то есть.
Вот эти звуки предостережения! Уже погасли свечи на многих пюпитрах музыкантов. Из оркестра уже ушли не только виолончелисты. Замолкли альты, контрабасы.
Но тогда Вера не слышала, не видела измены. Не заметила, что её покидают. Ушёл муж, вместе с ним совместные друзья. Оркестр поредел. Но опять заиграли скрипки! Опять своей игрой они пригласили в будущее. И Вера не топталась на месте. Интересная работа, знакомства, поездки. Дочь вышла замуж. Как время быстро пролетело. А Вера словно помолодела. А в голове призыв скрипичного смычка:
– Не унывать! Вперёд! Всё ещё впереди…
Вера поднесла к губам ледяной стакан с мятной водой. От холодного прикосновения мурашки пробежали по коже. Как тогда. А тогда она встретила своего бывшего мужа. Он, как и она, прогуливался по набережной. Постаревший, неухоженный, со скрюченной рукой после перенесённого инсульта. Из перекошенного рта еле вылилось нескладное приветствие. Его вид её ошарашил. Она помогла ему присесть на скамейку, вытерла потёкшие слёзы из его глаз. И, не дослушав сбивчивый, еле понятный рассказ об умершей жене, о перенесённом в больнице в одиночестве инсульте, повела его к себе в городскую квартиру.
И опять призыв оркестра к действиям. И она действовала. Лечила, кормила с ложечки, выносила гулять. И опять появилась надежда на лучшее. На его выздоровление, на тихое семейное счастье на двоих. Но со следующим инсультом, полученным от счастья воссоединения, как тогда съязвила дочь, которая никак не могла простить отца за предательство, исчезла любая надежда на выздоровление.
– Отдай его в хоспис, – твердили подруги, которые из года в год постепенно покидали её, уходя из жизни, затушив свои жизненные свечи, как постепенно уходят музыканты из оркестра этой симфонии.
А бывший муж Веры жил, не желая тушить свою жизненную свечу. И она продолжала на себе носить его в ванну, менять, слава Всевышнему, появившиеся подгузники, которые приобретала дочь, кормить с ложечки до самого его исхода.
И вот теперь она живёт в семье дочери и боится, что сляжет.
– Если я слягу, отдай меня в хоспис, – сказала как-то она дочери, – я не хочу быть тебе обузой.
Тогда дочь обиделась на неё. Больше Вера не затеивала разговор на эту тему. Теперь каждый вечер дочь помогает ей перейти в обвитую зеленью террасу, где она вспоминает всю свою жизнь под любимую музыку и постоянно ищет ответ на свой вопрос:
– А было счастье? Или то, что мне удалось пережить в жизни, называется
по-другому? Да и что такое счастье? Наверное, счастье иметь такую дочь. Иметь дом, в котором тебя любят, уважают. Видеть искреннюю заботу. Видеть этот город, сияющий огнями, чувствовать запах любимого моря, наблюдать за звёздами, падающими в него.
Теперь Вера перед сном всегда молится и просит одного:
– Если пришло моё время, забери меня сразу. Вот так я усну в своём любимом кресле, а рядом будет стоять чашечка кофе. Будет чудная южная ночь с яркими звёздами и их отражением на морской глади. Будет звучать «45 Прощальная» симфония Гайдна. И вот уйдёт со сцены дирижер, и моя душа вознесётся туда, в нескончаемую даль, к звёздам, которые будут всегда по ночам отражаться в ласковом море, как мой привет оттуда. Из неизвестности, которая неизбежна.
А музыка будет играть в оркестре, пока оставшиеся два скрипача до конца не доиграют свои партии…
Конец