— Да, я в общем-то тоже об этом… Хотя и не совсем. — Андрей волновался, нервно покусывая губы. От его прежней смущенной улыбки не осталось и тени. — Я вот что хотел спросить у тебя, Наташа… Тебе по-прежнему негде жить?
— Почему негде? У меня место в общежитии. — Она вдруг почувствовала, что дышать становится трудно. Ничего особенного еще не произошло. Он справлялся о ее проблемах, принимал участие в ее судьбе, но, Господи, как это было много! Да если бы даже он сейчас нашел для нее комнату за сто долларов в месяц у какой-нибудь старушки, что было бы слишком серьезным ударом по скромному бюджету медсестры, она бы переехала туда, крича от счастья! Пусть бы даже пришлось работать в два раза больше и спать по три часа в сутки. Ведь это был бы его вклад в ее судьбу, желание ей помочь!
— Ну да, конечно… — Андрей снова забарабанил пальцами по столу, «сломав» «динозаврика». И Наташка почувствовала, что он уйдет, так и не решившись сказать что-то важное. Она испугалась, что сейчас просто заплачет от досады и разочарования, когда он продолжил:
— Просто я хотел предложить тебе нормальные условия, ну, и прописку московскую, естественно… В общем, глупо все это выглядит, но… Наташа, выходи за меня замуж!
На этот раз мир, устоявший во время их разговора под окнами больницы, все-таки рухнул. Она почувствовала, как к щекам горячо прилила кровь, кожа мгновенно покрылась мурашками, а в ушах тоненько-тоненько зазвенело.
— За-амуж? — переспросила ошарашенная Наташа с выговором купеческой дочки, лузгающей на крыльце семечки, растянув звук «а».
— Да, замуж, — повторил Андрей и неровно, пятнами, покраснел. Наверное, следовало переспросить, не издевается ли он, не шутит ли? Но она почему-то мгновенно и безоговорочно поверила, что это правда. Наташа не могла бы объяснить ни себе, ни кому-либо другому, почему так происходит, но то, что это происходит в действительности, она не сомневалась. Да и, в конце концов, разве могло быть по-другому? Разве любил его кто-то еще так как она? Разве могли там, на небе, допустить, чтобы эта ее любовь осталась нерастраченной? Она уже чувствовала, как сквозь судорогу, сковавшую ее лицо, проступает неуверенная, счастливая улыбка, когда Андрей снова заговорил:
— Только это не совсем то, о чем ты думаешь… Это я, болван, виноват, не так выразился… В общем, речь идет о том, что ты официально становишься моей женой, переезжаешь ко мне, получаешь прописку, мы с тобой начинаем жить, как нормальная семья, но это не значит… Короче, это не потому, что я тебя люблю или что-то к тебе испытываю.
Он продолжал говорить, наворачивая одну на другую казавшиеся ей бессмысленными фразы. Потом Андрей заговорил о ребенке, которому нужна мать. Как она поняла, Оксанином ребенке. О том, что если ей что-то не понравится, она в любой момент может подать на развод. О том, что они, в самом деле, могут жить как нормальная семья. О том, что женитьба необходима ему для оформления каких-то документов…
— Ты прекрасный человек, — говорил Андрей. — Мне почему-то показалось, что я могу попросить тебя об этом. Тем более что и квартирный вопрос тебя волнует. Понимаешь, этому ребенку вообще-то не суждено было жить… Если ты согласишься, я расскажу тебе подробнее…
Ей хотелось плакать, а слез не было. Наверное, он понял, в каком состоянии она находится.
— Наташа, — Андрей осторожно и неуверенно, совсем как тогда, осенью, взял ее за руку, — я тебя, наверное, обидел? Прости меня, ради Бога, и считай, что мы ни о чем не говорили. Конечно, с моей стороны было большим свинством это тебе предлагать…
— Нет, почему же? — Она подняла на него вот-вот грозящие налиться слезами глаза. — Меня очень заинтересовало ваше предложение. С детьми я обращаться умею, у меня два младших брата и сестра, а прописка мне действительно не помешает. Так что, если не найдете лучшей кандидатуры, можете на меня рассчитывать.
Наташа договорила и торопливо потянулась к книге, давая понять, что разговор окончен. Еще не хватало разреветься при нем! Не хватало, чтобы он подумал, будто она поверила, вообразила невесть что и теперь обиделась! Да, может быть, она с самого начала рассчитывала именно на деловое предложение и ни на что больше! Строчки перед глазами прыгали, и она пыталась сфокусировать взгляд хотя бы на начальной букве фамилии Мегрэ, напоминающей о том, что скоро откроется метро и, сдав дежурство, можно будет уехать домой и там нареветься вволю. Андрей никак не уходил. Она подняла взгляд от страницы, пытаясь изобразить на лице светское удивление по этому поводу и понимая, что получается это у нее чрезвычайно плохо. И тут он снова взял ее за руку, легонько сжав пальцы, и произнес то, чего она меньше всего ожидала услышать. Всего одно слово: «Спасибо!».