- Нет, и денег, главное, прислать не просит. Чего хотел?
Расстались они на площадке третьего этажа. Димка пошел выше, к себе на пятый, а Толик достал ключи и стал возиться с замками своей квартиры.
Суп разогревать не хотелось, поэтому мальчишка включил электрический чайник, достал хлеб, масло, сыр, кофе растворимый и уселся за стол. Покуда чайник сипел, закипая, Толик думал о привычных делах: «Вот Ленка, ей же я нравлюсь, а сама лазит с Бабочкиным. Хотя тот, балбес-балбесом, - ей же с ним неинтересно! Разве не видно! Хочет, наверное, чтобы я с Бабочкиным подрался».
Чайник щелкнул и отключился. Толик вздрогнул: показалось, будто звук долетел из прихожей. Сразу вспомнилось неприятное письмо, оставленное на тумбочке у телефона. Он хмыкнул, поднялся, встал к двери боком и принялся готовить бутерброды. Спустя некоторое время, вновь поймал себя на том, что поглядывает исподволь в сторону сумеречной прихожей и разозлился. Получалось, что он боится. Боится повернуться к треклятому посланию спиной!
- Слушай, ты меня достал! - сказал он конверту, принося его в кухню и ложа на стол. - Я порву тебя нафиг!
Тот никак не отреагировал на угрозу. Он лежал на столе неподвижно и молча. Толик сел и принялся за обед. Взгляд его по-прежнему оставался прикованным к белому прямоугольнику. «Кто бы это мог так надо мной «приколоться»? Урепа, очкарик чокнутый?»
Сергей Урепа с другом своим, Сашкой Вальчуком, вполне могли бы до такого додуматься. Когда-то давно, в классе втором ещё, они придумали игру «в мафию». Сами рисовали мерзкие картинки угрожающего содержания, а они (Толик и ещё несколько пацанов, включая Димку) разносили всё это и подбрасывали на порог жильцам микрорайона...
Только вот не вяжется что-то. Судя по почерку, писала девчонка. Урепа же и Вальчук, на данный момент, с девчонками - никак. По самые уши «забурились» в компьютер - мечтают стать хакерами. «Да! - сказал себе Толик - Стала бы эта парочка связываться с кем-то, чтоб написать - взяли бы, да на принтере распечатали!» А с другой стороны, какая разница, кто писал - Урепа, девчонка, или какой-нибудь очередной, новоиспечённый «мафиозник»? Какая разница? Ведь это просто школьник!
Но письмо, лежащее на столе, по-прежнему продолжало исподволь внушать тревогу.
Толик схватил конверт, смял его и швырнул на стол.
- Ну и что? Что случилось? - злорадно справился он у комка бумаги.
Тот чуть шевельнулся, будто желая распрямиться, и содеянного Толику показалось мало. Он схватил письмо со стола и принялся терзать его, бросая куски на пол.
- Ну, что? - задиристо навис он над бумажными лоскутами, словно вызывая соперника на бой, - Съел? Ну, давай, давай же - сделай мне что-нибудь!
За спиной грохнула рама. Стукнуло стекло. Взметнулась занавеска. Мальчишка присел от неожиданности и оглянулся. В раскрытую форточку врывался теплый мартовский ветер. Он шевелил занавески, листы лимонного дерева на подоконнике. Обрывки бумаги нехотя поползли по полу. Толик подошел к окну и захлопнул форточку, закрыл ее на задвижку. Бумажки прекратили свое перемещение. В стекло с той стороны еще раз требовательно стукнул ветер, и все стихло. Толик посмотрел за окно на неприветливое, монотонно серое небо.
- Испугался, - укорил себя мальчуган, покачав головой, - Испугался.
Он прошел в прихожую, взял совок, веник. Обрывки, подгоняемые веником, послушно собрались в совок и, вскоре, оказались на дне помойного ведра. Толик закрыл крышку и удовлетворенно произнёс:
- Бай-бай!
В ответ взревело и затарахтело за стеной, в очередной раз заставив мальчика вздрогнуть. Ревели водопроводные трубы. Оказалось, мерзкое беспокойство никуда не делось. В доме мальчишка был один. В помойном ведре лежало разорванное письмо, текст которого строго-настрого предостерегал от такого поступка. Злясь и стараясь подавить тревожные мысли, Толик пошел в комнаты. Включил в зале телевизор, а сам, решив сделать уроки, поднял с пола в прихожей рюкзачок с учебниками.
Телевизор лопотал за стеной, создавая иллюзию присутствия в квартире старого знакомого. Мальчик корпел над домашним заданием. Работа сегодня давалась с трудом, словно кто-то и впрямь присосался к разуму мальчишки, питаясь его интеллектом. Толик подолгу замирал над тетрадью, не в силах сообразить, какое следующее действие необходимо предпринять в ходе решения задачи. Работа мозга затихала, сознание не рождало ни единой стоящей мысли, взгляд стекленел, упираясь в какую-то невидимую на стене точку. Затем, будто спохватившись, мальчишка вновь принимался за работу.
Через некоторое время эту странность он за собой заметил. "Что это со мной? О чем я сейчас думал?" Ответить было непросто. Толик покосился на распахнутую дверь комнаты. Никого. Он прислушался. Болтал телевизор. Шумела в трубах вода у соседей - кто-то наполнял ванну. Ничего необычного. Но чудилось, в квартире обретается кто-то еще.