— Конечно, мы найдем дорогу, — согласился Чарли. Поскольку мужчина оставил нас в лесу, где мы могли сбежать при желании, это давало еще один проблеск надежды на то, что незнакомцу можно доверять. Трудно было понять, кто на чьей стороне, кто во что верит, и кто кого ненавидит. За прошедший год я успела убедиться, что меня ненавидят почти все, кроме Чарли. От отчаяния другие евреи даже начали ополчаться друг на друга в лагере. Это была борьба за выживание сильнейших.
— Думаешь, так будет лучше? — спросила я Чарли, едва незнакомец оказался вне пределов слышимости.
— Либо это, либо пытаться пройти сегодня через границу.
— Как мы вообще собираемся пересечь границу? — спросила я, до этой минуты не задумываясь об этой части нашего пути. Не знаю, почему это не приходило мне в голову, но я больше беспокоилась о том, что мы оставили позади, чем о том, что ждет нас впереди.
— Либо мы найдем способ обойти пост на границе, либо пройдем через него.
Чарли потянулся рукой к карману, где лежал его пистолет, и я без слов поняла, о чем он думает. Угон машины достаточно плох, но лишение жизни — это нечто большее, чем я могла себе представить в тот момент. Я осознавала, что, возможно, выбора у меня нет, но от этого легче не становилось. Я не хотела быть похожей на одного из них, на людей, убивших маму, или на тех, кто виноват в смерти папы и Джейкоба.
— Амелия, я пытаюсь спасти нас. Клянусь тебе, я стараюсь изо всех сил.
— Чарли, тебе не нужно оправдываться. Ты уже не раз доказывал свои чувства. Я знаю, что твои намерения добры и чисты. — Он смотрел на меня с минуту, и я почти читала каждую мысль, проплывающую в его глазах. Мне хотелось, чтобы он поделился со мной каждой из них, но Чарли не отличался многословием. Я дорожила каждым его словом, но мне хотелось большего. Он потянул меня за руку, потянув ее от Люси, и сорвал нашивку «Йуде» с рукава моего пальто. Я даже не подумала об этом, так что он поступил мудро.
— Сними пальто, — потребовал Чарли. Озадаченная его строгим требованием, я сняла верхнюю одежду, и он быстро сорвал желтую звезду с моего платья. Как я могла забыть? Наша одежда, грязный вид и истощение наводили на мысль, что мы с Люси из Терезина, но эта звезда точно указывала на наше положение. Никто не должен знать правду.
Впереди, среди деревьев, светился газовый фонарь, который служил нам ориентиром, приветствуя нас в доме мужчины. Люси в это время уже проснулась и, вглядываясь в окружающую обстановку, лепетала, словно пытаясь с нами пообщаться.
— Я знаю, малышка. Все будет хорошо, милая девочка, — уверяла я ее.
Дом, к которому мы подошли, показался мне странным. На участке росли деревья, которые затеняли окна, и не было дорожки, ведущей к входной двери. Сруб, полностью увитый лианами, почти не выделялся на фоне леса. Казалось, что тот мужчина тоже прячется.
Как только мы ступили на цементный блок, ведущий к входной двери, зажглась газовая лампа, дверь открылась, и мы поспешили внутрь освещенного свечами дома.
Все внутренние стены выглядели так же, как и снаружи, но без лиан. Темные панели и одинаковые полы освещал небольшой огонь в металлической яме у дальней стены. Вокруг деревянного стола, похоже, ручной работы, стояли старые потрепанные стулья, а за ними — пустота.
После того как мужчина впустил нас, он без единого слова исчез в другой комнате, оставив нас троих стоять подобно статуям перед закрытой дверью. Между мужчиной и женщиной, которую я приняла за его жену, происходила какая-то перебранка, но было трудно разобрать, о чем они говорят. Мы подождали несколько минут, прежде чем они присоединились к нам в основном жилом помещении, и сразу же стало ясно, как они относятся к нашему присутствию.
При достаточном освещении я разглядела, что мужчина в возрасте — возможно, примерно, как папа, а женщина выглядела ровесницей моей мамы. На ней было старое, поношенное платье, а он облачен в серые брюки и белую полотняную рубашку.
— Ваша малышка, она голодна? — спросила женщина. У нее был сильный шведский акцент, и мне стало интересно, почему она приехала в Чехословакию, если родом из Швеции.
— Да, мадам, — ответила я. — Но мы не собирались просить еду.
— О, успокойтесь, — попросила она. — Луис уже объяснил мне вашу ситуацию.
Я испытывала сильное беспокойство, хотя все вроде бы шло хорошо, но невольно задавалась вопросом: что Луис ей объяснил? С ужасом думала, что это лишь вопрос времени, когда они узнают правду. Мы с Люси были очень грязными и отвратительно пахли.