Чтение утомляло глаза и руки, вынужденные держать тяжеленный обшитый кожей том. Это был свод правил и наказаний, и, признаться, он во многом шокировал Юфемию. Её буквально мутило от знаний новых, безумных жесточайших способов расправы над провинившимися. Излишне чувствительное воображение слишком ярко рисовало в сознании картины пыток, из-за чего приходилось всё чаще откладывать чтение. Юфемия вставала под удивлённые взгляды Араты и начинала нервно ходить по комнате. Её то пробирала дрожь, то мучили рвотные позывы, она совершенно не понимала, как успокоиться.
— Это отвратительно, омерзительно, бесчеловечно, — шептала Юфемия себе под нос, но обсуждать свои мысли с Аратой не торопилась. Она не ждала понимания от хладнокровной убийцы, некогда расправившейся с её старой служанкой с такой непринуждённостью, словно та была каким-то тараканом!
— Сестрице не нравится обучение? — поддела Арата. Суета и нервозность Юфемия не могли обойтись без внимания. В руках вампирши виднелся второй том свода, на обложке которого значилась пометка «Казни», и, судя по улыбке, не сползающей с её лица, она находила чтение весьма занятным.
— Науки даются мне сложно, — уклончиво ответила Юфемия и поспешила вновь спрятаться за книгой.
День тянулся долго и мучительно. От знакомства с ужасающими подробностями издевательств над людьми, у Юфемии окончательно пропал аппетит, а вместе с ним и настроение. Ей стало противно абсолютно всё: обстановка комнаты, показавшейся вдруг какой-то унылой, будто чужой, остывшая чуть заветренная еда, небрежно брошенная на прикроватной тумбе, шуршащее, слишком яркое платье, сковывающее движения, и даже слишком твёрдое сидение у чуть протёртого стула, на котором приходилось чинно сидеть, следя за тем, что спина не согнулась. Потемневшая бумага бесконечных страниц едва слышно похрустывала между пальцами, а оставленные на ней пятна прежними чтецами, вызывали чувство почти физического отвращения. Ей так и виделось, как один из мерзких обрюзгших баронов берёт с собой книгу в казематы, а там, сверяясь с указаниями, начинает мучить тех, кого счёл подходящим для такого своего развлечения, как брызгает повсюду кровь, попадая и на страницы. А потом вспоминалась матушка, и сердце обливалось кровью. Что, если она угодила в лапы подобного садиста и теперь над ней издеваются, потому и нет никаких новостей? Измученная жуткими фантазиями Юфемия как никогда возрадовалась ранним зимним сумеркам. Наконец-то, можно было отложить чтение и прекратить издеваться над своим сознанием, вот только вместо ожидаемого умиротворения пришло другое волнение. Близость новой ночи заставляла Юфемию нервничать ещё и потому, что супруг не спешил с ней повидаться. В том, конечно, не было ничего странного: на Бэрлоке считалось вполне нормальным, если мужчина видит жену только в спальне. И всё же ей после внезапной нежности в прошлую ночь хотелось чего-то иного.
За окном стремительно темнело, и Арата неохотно отложила книгу, поворошив угли в камине и подбросив ещё пару поленьев, взяла со стола подсвечник. Она успела зажечь только одну свечу, когда в комнате появился Ариат.
— Пошла прочь! — грубо велел он сестре, а затем, не мешкая, подошёл к Юфемии.
Его резкость напугала её, заставив внутренне сжаться.
— Прошу простить за вторжение, но, боюсь, у меня не так много времени, чтобы устраивать церемонии, — произнёс он несколько мягче. — Сегодня я должен помочь вашему отцу переправить новые войска на Каэр, а потому…
— Мне помочь вам раздеться? — Юфемия опустила взгляд и нервно сглотнула.
— Хотите стать идеальной бэрлокской женой? — хмыкнул Ариат, и его холодные руки вновь упали на её плечи. — Не стоит так сильно принижать себя, всё же вы — принцесса. Не забывайте об этом.
Он снова взял инициативу на себя. Его поцелуи и ласки, как и вчера, оставались весьма осторожными и деликатными. Он относился к ней, словно к хрупкой фарфоровой кукле, которую боялся сломать неловким движением. Однако Юфемия чувствовала, что Ариат скован и чересчур серьёзен, так, словно их соитие для него какая-то работа. В голову, как назло, стали лезть неприятные мысли:
«Быть может, я недостаточно привлекательна для него? Или он всё ещё думает о своей любовнице? Она, конечно, лучше, чем я. Более зрелая, красивая, и… Он наверняка пил её кровь!»
Она тщетно пыталась отогнать их, но выходило плохо. Всё больше терзая себя, она даже не осмелилась его поцеловать, ни подарить ответные ласки. Они стали казаться ей неумелыми и неуместными, а всё очарование прошлой ночи погасло, превратившись в бессмысленную возню, и неизвестно, чем бы закончилась эта их встреча, если бы в какой-то момент он не прошептал: