— Будьте осторожны, юная леди. В обществе демонов не принято показывать свои истинные чувства, это делает вас лёгкой мишенью для любителей едких острот и жестоких шуток!
Уши Ренисы вспыхнули, тем самым вызывая новую волну гнева. Вот только теперь он был направлен уже не на надменных демонов, а на саму себя. Как же было горько осознавать собственную недальновидность!
— Благодарю за совет, леди, — пробормотала Рениса.
К счастью, Ярину этот ответ устроил, и она упорхнула в зал вслед за своим гордым супругом. Рениса выдохнула, уже не скрывая облегчения, и, наконец, вновь подняла голову. Покосившись в сторону заполненного зала, она задумчиво принялась считать прибывших гостей. Число вышло уже за третий десяток, что значило лишь одно — прибывали почти все, кроме, пожалуй, одного-двоих, без учёта самого Аулуса. И стоило Ренисе это осознать, как зеркало, из которого недавно выбрались агни Найлус с супругой, снова вспыхнуло, и внутри него в вихрящейся дымке показался нечёткий силуэт. Пытаясь рассмотреть его, Рениса напрягла глаза, но туман, стремительно растекающийся по комнате, к ещё большей досаде стал плотнее, окончательно скрывая фигуру будущего гостя.
— Так вот ты какая, ручная змейка, заинтересовавшая Аулуса! — Сладкий шёпот коснулся уха Ренисы.
Она нервно вздрогнула, обернувшись на звук, но таинственный шептун явно хотел её поддразнить.
— А в тебе что-то есть. Наги весьма занятные! — Раздалось возле другого уха, а затем незнакомец шумно втянул воздух в ноздри. — Какой необычный аромат!
Рениса осторожно покосилась в сторону голоса, надеясь поймать коварного гостя, но тот вновь оказался хитрее.
— До встречи, наивное создание, — посмеялся некто сверху, но Рениса, задрав голову, увидела над собой лишь густую пелену. Озадаченная и рассерженная, она собиралась уже призвать шутника к ответу, но перед ней внезапно материализовался Фарис.
— Все гости прибыли, леди. Вас следует пройти к столу!
К столу? Рениса ощутила тревогу. Ей, что же, придётся ещё и за столом гостей развлекать?
— А как же музыка? Мне надо нарисовать музыкантов? — с беспокойством переспросила она.
— Предоставьте это мне, — мягко ответил Фарис.
Рениса устало вздохнула и неохотно потащилась в зал. Странный туман, заполонивший недавно комнату, почти рассеялся, оставив после себя лёгкий сладковатый аромат ванили. Едва Рениса переступила порог зала, как зазвучала музыка. Приятная непринуждённая мелодия приятно ласкала слух. На зыбких переливах струн плыл нежный серебристый голос флейты, ему вторили то жалобные реплики гнусавого шалмея, то утешающие стоны букцины, то торжественные возгласы разномастных рогов. Рениса с любопытством покосилась на небольшой постамент, и едва не замерла на месте. Там не было ни души! Инструменты играли сами собой, будто по волшебству. Поражённая этим открытием, Рениса едва не забыла, куда шла.
— Леди не стоит заставлять гостей ждать, — тихий шёпот невидимого Фариса раздался за её спиной.
Рениса в очередной раз вздрогнула и поспешила нацепить на лицо приличествующую случаю улыбку. Тело слушалось неохотно: ноги были будто деревянными, и оттого её походка казалось скованной и неловкой; руки слегка подрагивали и то и дело сжимались в кулаки. Впиваясь ногтями в кожу, Рениса всячески пыталась унять своё волнение, но оно стало только сильнее, когда она поняла, что за столом остались свободными только два свободных места почти в самом центре. Оглядевшись, Рениса заметила с одного края надменную агни Марьярис. Не желая больше приближаться к демонице, она решительно направилась в противоположную сторону. Остановившись напротив стула, Рениса настороженно покосилась на устроившегося по соседству демона. Ей никогда прежде не доводилось так близко видеть вечно мрачного агни Рэбэнуса. Его крючковатый нос напоминал клюв, а в жёлтых хищных глазах и странно изогнутых бровях угадывался излюбленный облик коршуна. Впрочем, тёмное просторное одеяние, всклокоченные волосы и приподнятые плечи, словно демон вот-вот собирался на кого-то напасть, только усиливали это впечатление.
— Простите за беспокойство, — несмело пролепетала Рениса, берясь за спинку выбранного стула. Она только собиралась его отодвинуть, как чья-то красивая мужская рука с длинными аристократичными пальцами бесцеремонно опустилась на изогнутый резной край.