— Но что против такого соперника сможем сделать мы, да ещё и без магии? Есть ли вообще хоть кто-то, кто способен его остановить?
— Даже если и нет, разве это повод, чтобы сдаваться?
Слова Рены заставили Дамиана устыдиться своей горячности. Ему и в самом деле стоило во всём разобраться более детально, прежде чем делать какие-то выводы, а для начала выяснить, как случилось так, что жена сэйла оказалась во главе Каэра и сумела добиться того, чтобы ей доверили управление армиями! Неужели он так долго отсутствовал?!
Вот только, раздумывая какой из кишащих в голове вопросов, задать первым, Дамиан внезапно ощутил себя невероятным голодным. Острое чувство пронзило тело, а в желудке протяжно заурчало. Звук оказался слишком громким, и от возникшей неловкости Дамиан вмиг покраснел.
— Я распоряжусь о завтраке, Ваше Величество. — В голосе Рены прозвучало понимание и теплота. Она вежливо поклонилась, после чего покинула спальню.
Дамиан проводил нагу взглядом и, едва дверь закрылась, резко вскочил с кровати. Словно нетерпеливый ребёнок, он устремился к окну, стекло которого заволокло плотным ветвистым узором. Дамиан будто бы оказался в заснеженном хвойном лесу, где льдистые игольчатые лапы смыкались друг с другом. Несколько минут он оторопело взирал на искусное плетение так непохожее на немного небрежный звездчатый рисунок, обычно появляющийся на окнах в морозные дни. В незнакомом новом и, пожалуй, даже величественном узоре ему чудились отголоски магии. Уж слишком идеальными были все линии, чересчур правильными и точными в каждом штрихе! И особенно подозрительным казался мерцающий блеск. Узор таинственно искрился, но не так, как бывало при игре солнечного света, когда снег переливался подобно огранённым драгоценным камням. Тут происходило нечто иное, загадочное и странное. Свет будто бы исходил изнутри и, желая убедиться, что не ошибается в своих суждениях, Дамиан приложил ладонь к промерзшему стеклу. Холод пронзил его, на миг парализовав. Отдёрнув руку, Дамиан ещё несколько минут пытался привести дыхание в норму. Сердце, пропустившее в тот момент удар, теперь билось, как сумасшедшее, будто вознамерилось взмыть к небесам. В висках сдавило так, что перед глазами ещё какое-то время плясали мушки.
Лишь когда его состояние пришло в норму, Дамиан вновь шагнул к окну. Ему нестерпимо хотелось посмотреть на родную столицу, и потому он осторожно подул на замороженное стекло. Под теплым воздухом рисунок начал смазываться. Не ощутив никакого сопротивления, Дамиан принялся дуть сильнее, пока не появилось небольшое отверстие. Ещё немного стараний, и вот уже через небольшое «окошечко» можно было взглянуть на город, а точнее едва проглядывающие из-под снега крыши домов. Поражённый увиденным, — обычно из-за постоянных ветров в столице редко где можно было встретить сугробы, — Дамиан ещё немного расчистил от узора стекло. Но, чем шире становилось его «окошечко», тем более пугающей представала картина. Дома занесло чуть ли не до второго этажа, дороги и площадь замело так, будто их в этой снежной пустыне не было никогда. Озадаченный и обеспокоенный Дамиан поспешно выбежал из спальни в небольшую приёмную. Здесь окна выходили на другую сторону, и потому, отогрев себе новое «окошечко», он напряжённо принялся рассматривать порт, внезапно превратившийся в жуткую ледяную композицию. Большинство кораблей облепило наледью, с мачт вместо парусов свисали длинные, похожие на оборванные по краям полотна, сосульки. Линия причалов угадывалась лишь по нацепившим на себя снежные шапки торчащим над сугробами фонарным столбам. Но самым шокирующим был вид застывшего моря. На памяти Дамиана такое происходило впервые, чтобы бурные серебристые воды покрылись ледяной коркой! И тем особенно примечательным оказался вид застрявшего во льдах незнакомого галеона. Не иначе, как чудом, ему удалось избежать участи быть замороженным. Впрочем, судя по собравшейся у ватерлинии груде осколков, корабль прибыл в порт совсем недавно, и явно пытался протаранить себе путь, но смог добраться лишь до молов.