Грохочущий смех Главного Демона Вселенной заполнил чертог. Стены, не выдержав мощи, трусливо задрожали, а с потолка посыпалась труха и камни. Ийридиари, не желая получить внезапный удар, выстроил над собой ледяной купол. Камни застучали по своду и с шумом покатились по прозрачным стенкам.
— Да ты изворотливей и хитрее даже твоего великого отца! — выдал Главный Демон Вселенной, не скрывая ликования. — Уж не знаю, что ты там вознамерился заполучить от этого Творца, но, будь по-твоему! Только не заставляй меня ждать ещё и твою армию ледяных стражей!
— Не беспокойтесь, Вы их получите в самый кратчайший срок, — уверил деда Ийридиари, пытаясь не выдать того облегчения, которое он испытал заполучив отсрочку. Новая Вселенская война обещала отвлечь от огненнокрылых не только «светлых», но и деда с его прихвостнями. Как бы ни были сильны его стражи, только их усилиями едва ли удастся одержать быструю победу. Война непременно затянется, и за это время ему следовало найти решение, как уберечь Кихи…
Тревога не отпускала Ийридиари ни на миг.
«Может, окружить планету ледяным покровом?» — размышлял он, ваяя очередного стража. Техника, которая была приобретена во время тренировок с искрами Кихи, теперь обещала создать угрозу Вселенной. Его стражи действительно, как он и сам, могли запечатать во льду любое живое существо и даже духа. Обездвиженные, а многие и усыплённые, они никак не могли противостоять удару врага. Это без всяких сомнений обещало удачное начало для дедовской ставки с серией головокружительных побед. «Светлым» придётся изрядно поднапрячься, чтобы придумать, как противостоять новым Тёмным воинам. Но Главный Демон Вселенной отличался непомерной алчностью, а, значит, следовало ждать подвоха, потому Ийридиари спешил и отчаянно терзал свой ум, ища способы защиты для Кихи. Но каждый раз, вспоминая спасённого Творца, он находил свои идеи бездарными и глупыми.
Не выдержав давления, Ийридиари всё же сорвался. Предоставив деду многотысячную армию, он в тот же миг поспешил наведаться к Кихи и застал того вдохновлённым и ликующим.
— Я наконец смог придумать, как им помочь!
Кихи буквально искрился от счастья, указывая на ледяные осколки, оставшиеся от его прежде замороженных сородичей. Эта радость мигом передалась Ийридиари. Признаться, его весьма опечалил тот факт, что лишившись ледяного покрова, спасённые им огненнокрылые начинали болеть и чахнуть. Казалось, силы и вовсе покидают их, и всё, чего удалось достигнуть, лишь возможность умереть на свободе. Так было потеряно несколько жителей деревни при лаборатории, души которых Кихи отдал священному огню для перерождения. Это был величайший провал, который принёс много боли не только его другу, но и самому Ийридиари.
— Это ведь не самое ужасное, верно? Ты же сможешь дать им новую жизнь в новом теле? — пытался обнадёживать он, не в силах выносить грусть на лице Кихи. Тот лишь вздыхал и, пряча свои горькие скупые слёзы, истуканом сидел возле пламени, которое превратилось в вечный огонь. Кихи ежечасно подкладывал ему новую пищу, не желая окончательно терять тех, кого не удалось спасти.
— Они не будут помнить своего прошлого, и утеряют свои способности, — с грустью замечал он.
— Но у них могут появиться другие! — Ийридиари нарочно ободрял его, боясь, что тот совсем раскиснет и замкнётся.
Высказанная в запале мысль, внезапно оказалась тем самым спасением. Предприняв новую попытку, Кихи больше не цеплялся за прежнюю форму и так на свет появились Полоз и Трехликий. У обоих действительно обнаружились новые способности, но они всё-таки нуждались в поддержке и не могли существовать сами по себе, потому Кихи не был доволен полученным результатом.
— Они похожи на тех химер, что создавали в лабораториях, — с печалью признавал он, и это заставляло грустить не только его. Ийридиари так же чувствовал себя виновным в случившихся неудачах, и потому был невероятно удивлён, когда Кихи нашёл решение.
— Ты только посмотри! — Он разворошил пламя, и то выпустило сотню искр. И одни, мгновенно оперившись, взмыли к небесам и там закружили огненными птицами в хороводе, другие же, покрывшись чешуёй, принялись извиваться и танцевать в огне крохотными ящерками.
У Ийридиари захватило дух от столь прекрасного зрелища. Что-то внутри всколыхнулось, подобно пламени, и окончательно лишило его покоя. Он просто потерял дар речи, и, казалось, даже разума, так как в голове напрочь перестали рождаться мысли. Ийридиари только и мог, что бесконечно смотреть и восхищаться невероятной красотой.