— Вы позволите мне исправить мою ошибку?.. — прошептал он и, не дождавшись ответа, резко подхватил Ренису на руки и понёс её в спальню.
Комнату было не узнать. В воздухе повсюду плавали разноцветные светящиеся шары и витал манящий сладкий аромат с пряными нотками хвои. Пол был усеян нежными лепестками, а кровать, на которую положили Ренису, будто самую большую ценность в мире, напоминала облако — мягкое и пушистое. Последовавший за тем настойчивый и требовательный поцелуй сразил наповал. Перед глазами всё начало размываться и растекаться, будто кто-то вылил воду на свежий акварельный рисунок. Рениса с трудом осознавала происходящее, голова просто не успевала охватить всю ту гамму разнообразных чувств, что разом нахлынули на неё. Наивная девичья робость мешалась с неуверенностью и стеснительностью, тут же сменяясь то блаженством, то острым вожделение и даже жадной страстью. Время, казалось, исчезло из этой реальности, оставив только трепет разгорячённых тел, бесчисленные поцелуи и ласки…
Рениса едва ли могла сказать, когда в череде собственных сладостных и судорожных стонов в её рассыпающемся вдребезги сознании появились чьи-то чужие, исполненные болью и страхом. Вопреки сгорающему от удовольствия телу, ей вдруг начали овладевать странные неведомые никогда прежде ощущения. Напористые и назойливые, они бесцеремонно врывались в голову глухими вскриками и жалобным хныканьем. А потом и вовсе окатили болезненной судорогой. В живот будто воткнули разом сотню ножей, а затем облили горящей лавой. Рениса сжалась под этим натиском.
— Что такое? — Остановившись, хрипло и обеспокоенно спросил Аулус. — Я сделал тебе больно?
Рениса на миг замерла, а затем положила руку на живот и ощутила лишь расползавшуюся внутри негу. Но ведь только что…
— Шанталь! — воскликнула она, наконец, поняв, что происходит. — Роды начались! Принцессе нужна помощь!
Аулус на мгновение нахмурился, видимо, проверяя.
— Всё так, — кивнул он, а затем, поднимаясь, добавил: — Фарис принесёт горячую воду и полотенца.
— Я никогда не принимала роды, — взволнованно заметила Рениса, суетливо ища на полу разбросанные части платья.
— Не бойтесь! У меня достаточно опыта, чтобы всё прошло гладко, — помогая ей одеться, проговорил Аулус.
Она решила обойтись без нижних юбок и корсета, наспех нацепив лишь верхнее платье. То и дело прислушиваясь к внутреннему голосу, Рениса понимала, что схватки усиливались. Торопливо закрутив волосы в неряшливый пучок, она бросилась к детской, но у самой двери её настиг новый внезапный удар.
Чудовищный звук невероятной мощи разорвал мироздание. Оглушенная Рениса не удержалась на ногах и, словно подкошенная, свалилась на пол. Дыхание перехватило, а грудь сдавило стальным обручем.
— Нет! — Собственный надрывный голос показался чужим и невероятно далеким. — Не делай этого! НЕТ!
Кровь стыла в жилах от безграничного всеобъемлющего ужаса. В окутанном кромешной тьмой сознании происходило нечто непоправимое, неправильное, безумное! То, что противоречило самой сути бытия.
— РЕНА! — Из глотки вырвался отчаянный крик бесконечной боли. — ОСТАНОВИСЬ!
Глава VIII. Зловещая полночь. Рена
Рена:
Десятый день месяца совы, двенадцатый день после исчезновения короля Дамиана
Мышцы тянуло и сводило судорогой от почти нестерпимого желания преображения.
— Ну же, давай! — нашёптывал внутренний голос. — Я тебе нужен!
Рена, застонав, принялась ворочаться в кровати, сбивая простыни. Она отчаянно желала проснуться, но тело, извивающееся от болезненных ощущений, отказывалось ей подчиняться. Чувствуя себя пойманным и закрытым в банке мотыльком, Рена тщетно продолжала биться о стеклянные стенки, несмотря на уговоры и даже попытки запугивания.
— Лорды не станут слушать чужачку, им нужен тот, в чьём авторитете они не сомневаются!
«Я должна держаться!» — настойчиво, словно мантру, повторяла себе Рена и покрепче сжимала зубы. Боль от сопротивления становилась всё сильнее: кости нещадно ломило, словно их дробили огромным молотом.
— Уже забыла своё обещание? Людей Каэра вырезают, как свиней, жгут деревни, а твоё упрямство оставляет их без защиты! Неужели не понимаешь, что любое промедление — это чьи-то погубленные жизни?
«Генерал Иро уже направляется на север», — уязвлённая обвинением, напомнила себе Рена, однако выстроенная ей новая баррикада была мгновенно сметена очевидным фактом: