Длинный тёмный коридор всё никак не кончался. Она брела по наитию, стараясь не касаться склизких стен. Стойкий запах гнили и разложения бил в ноздри, вызывая едва переносимую тошноту. Под ногами то и дело что-то омерзительно хрустело, и воспалённое воображение рисовало обглоданные кости и черепа сначала каких-то грызунов, а затем змей и даже людей. Ей казалось, что прошла уже целая вечность, а она всё продолжала брести в неизвестность. Силы медленно покидали её, и бодрый шаг давно превратился в тяжёлую поступь. Ноги горели от усталости, и дышать становилось всё сложнее, не только из-за всё чаще подкатывающей к глотке тошноте. Она уже готова была остановиться, чтобы перевести дух, но тут коридор внезапно резко вильнул в сторону.
«Это точно знак!» — промелькнула в истерзанном сознании надежда. Она пробудила у неё второе дыхание и стремление. И вот уже из едва передвигающей ноги, словно старуха, мученицы ей удалось преобразиться в любопытную путешественницу. Спустя ещё два неожиданных поворота, она выбралась в просторный зал с витыми колоннами. Потолок осыпался, позволяя заглянуть внутрь тусклым звездам. Подойдя к ближайшей колонне, она заметила несколько выбоин и трещин. Краска давно стёрлась, а время и ветра крошили камень. Пройдясь пальцами по остаткам рельефа, она ощутила знакомое чувство. Будто под пальцами скользнула чешуя. Задрав голову и присмотревшись, она разглядела змеиные очертания. Тревожное чувство кольнуло сердца. Борясь с недобрым предчувствием, она метнулась к следующей колонне. Её рельеф сохранился чуть лучше. Во всяком случае, тут уже удалось опознать глаз с вертикальным зрачком и морду с тупым окончанием, напоминающую голову тайпана. Продвигаясь к центру, она изучила ещё с десяток колонн, и с всё нарастающим беспокойством узнавала в них очертания змей. Родные эфы с пробитыми телами сменились истёртыми крайтами, которых вскоре потеснили растрескавшиеся кобры с раскрошенными капюшонами. Сомнений уже не было — она оказалась в Храме. В её некогда беззаветно любимом Храме Полоза, чьё великолепие заставляло трепетать сердца. Но что могло привести его к такому запустению? Прошмыгнув мимо колонн с полозами, она устремилась к алтарю, но, сделав всего пару шагов, наткнулась на огромную тушу. Чьё-то огромное чешуйчатое тело окружило постамент, на котором должно было возлежать Священное Яйцо. Отскочив от туши, она воззрилась на алтарь, и сердца её ухнули в бездну. На высоком постаменте-чаше в расслабленной позе, приподняв одно колено и опираясь на локоть, возлежал Торик. Он лениво крутил в руке вылинявшую чешуйку.
— Долго ты ходила, я, признаться, утомился тебя ждать, — хмыкнул Торик и подкинул чешуйку в воздух, чтобы спустя миг ловко поймать. — Узнаешь свой любимый Храм?
Он ощерился, и светлые зубы коварно блеснули в полутьме. Рена инстинктивно отступила ещё на шаг. Всё её существо кричало об опасности и требовало немедленно бежать. Бежать без оглядки!
— Ну же, куда ты спешишь?! Больше не хочешь любоваться результатом своих трудов? — Торик приподнялся и раскинул руки. — Разве это не великолепно своими собственными руками уничтожить всё, стереть в пыль всех, в кого верила? Давай! Насладись этим сполна!
— Это отвратительно! — в сердцах воскликнула Рена.
— Отвратительно? — фыркнул Торик и опасно прищурился. — Какая же ты лицемерка! Осуждаешь меня за мои вкусы, но чем ты сама лучше? Лишила своего божка могущества, а затем бегала от его мольбы о помощи, словно он для тебя прокажённый! А потом и вовсе забыла, устраивая своё семейное счастье! Так посмотри на свои успехи! — выкрикнул он и вновь подбросил чешуйку, но в этот раз вместе с ней в воздух взлетела лежавшая у алтаря огромная туша.
Словно хвоя с высохшей сосновой ветви на пол посыпалась линялая чешуя, но худшее проявилось уже после, когда вслед за кожей от тела стали отваливаться целые куски. Высохшие ошмётки с запёкшимися корками гноя, они вызывали почти нестерпимую тошноту. Рена попыталась отвернуться, но ноги её не послушались. Они будто вросли в щербатый пол, не давай возможности сдвинуться. Не в силах смотреть на столь ужасающее зрелище, она опустила взгляд, но в следующий миг рядом с ней с гулким грохотом упала изъеденная язвами полусгнившаяся голова Полоза. Истошный крик вырвался из горла под аккомпанемент безумного хохота Торика.
— Неправда! Это всё ложь! — Рена зажурилась изо всех сил и принялась больно щипать себя, надеясь проснуться. Она должна проснуться!