«Потеряв тебя, я окончательно озлобился и решил отомстить, — Его мысленная речь стала ещё тише и слабее. Похоже, долгий рассказ совсем измотал Полоза, но он твёрдо вознамерился довести его до конца. — Эти места облюбовала эльфийская наследница, ей приглянулись мои минералы и драгоценности, которые в неисчислимом количестве скопились здесь за время моего заточения. Я показал ей уникальные свойства некоторых из них, и вместе с тем внушил постыдное желание, низменный интерес к нагам. Это была нудная и кропотливая работа, которая, впрочем, увенчалась успехом. Когда наследница привела своего избранника, я потратил остатки сил, чтобы в её чреве зародилось дитя. Должен был случиться великий позор и скандал. Наследница империи понесла змеёныша, но, похоже, я и тут просчитался. Война так и не началась, и теперь мне страшно за то дитя, которая она рискнула оставить и выносить. Желая напомнить о себе, я обрёк невинного на страдания…»
— Значит, Рэл и эльфийская принцесса… — Рена осеклась и вновь посмотрела на Полоза. — Моя семья позаботиться о малыше, чего бы нам этого не стоило!
«Ты всё такая же самоотверженная. Удивительно. Даже Тьме не удалось полностью сломить тебя… — В словах Полоза прозвучали теплота и светлая грусть. — Но влияние слишком сильно…Это так несправедливо!»
— Могу я кое-что попросить? — Голос Рены предательски сорвался.
Полоз с трудом вновь приоткрыл один глаз и обреченно спросил:
«Что же ты хочешь?»
— Станьте моей струной!
«Что?! — От изумления у Полоза открылся второй глаз, а голова чуть приподнялась. — Разве ты пришла не за искрой? Она там, подо мной, но к ней не подобраться, пока я жив!»
Рена приблизилась к Полозу и взглянула в догорающее пламя глаз. Осторожно приподняв руку, она коснулась тонкой чешуйки у носа и порывисто прошептала:
— Тьме не получить эту жертву!
Глаза Полоза удивлённо вспыхнули, но Рена не дала ему опомниться. Склонившись, она мягко коснулась губами воспалённой ноздри, а затем резко втянула в себя его вдох. Полоз вздрогнул, а затем его тело тяжело и мучительно начало подниматься. Чешуя посыпалась, подобно дождю, а вскоре стали отваливаться куски гнилой плоти. Однако Полоз, словно заколдованный, продолжал тянуться к высокому своду. Медленно раскручивались массивные изъеденные язвами кольца, несмотря на бесконечную жуткую боль. Наконец, голова упёрлась в каменный потолок, а сгнившие остатки хвоста улеглись вокруг Рены. Огромное тело с трудом удерживалось на весу, его шатало из стороны в сторону, будто на ветру. Но стоило Рене положить руку на лишённую чешую кожу, как оно тут же замерло и напряглось, подобно натянувшейся тетиве лука. Уверенный толчок, и мир содрогнулся от родившегося звука.
Мощная вибрация разнесла полуистлевшее тело на куски, забрызгав гноем и кровью всё вокруг. Однако Рена этого уже не видела. Она не заметила даже, как дрогнул и заплясал под ногами пол, а с потолка повалились тяжёлые осколки. Поддавшаяся вихрю безумного чудовищного Танца, её хрупкая фигура закружила среди взвившейся с пола окрасившейся кровью чешуи и чёрной пыли.
Глава IX. Буря в ночи. Ариат
Ариат:
Седьмая ночь от полнолуния кровавого Янгоса, второй день после возвращения короля Дамиана
Леди Эрэль крепко обняла дочь, и Ариат невольно поймал её светящийся взгляд. Он поспешил отвести глаза: подобные яркие и искренние эмоции вызывали у него неловкость.
— Ты всё-таки жива! Какое счастье! — радостно лепетала Юфемия, продолжая сжимать леди Эрэль в своих объятьях.
Ощутив себя лишним, Ариат стремительно повернулся к выходу. Матери и дочери стоило побыть немного наедине, однако леди Эрэль его остановила.
— Не спешите нас покинуть, мой дорогой зять! — Она отпрянула от дочери, но лишь затем, чтобы с нежной любовью оглядеть её. — У меня есть для всех нас радостная весть!
Юфемия с недоумением воззрилась на мать, тогда как Ариатом вдруг овладело странное волнение, будто предчувствие некоего триумфа. Оно прокатилось по нему сладкой волной за секунду до того, как леди Эрэль объявила:
— Судьба благословила нас. Юфемия ждёт маленького принца! — Её руки мягко легли на пока ещё плоский живот дочери.
— Что? Как? Откуда ты знаешь, матушка? — встрепенулась Юфемия. Её милое лицо покрылось румянцем, а в голосе послышалась тревога. Вслед за матерью она положила свои руки на живот и нахмурилась, видимо, пытаясь что-то почувствовать.