— Как романтично! — хмыкнула Рениса. — Интересно, новый царь одобрил их союз? Или же он, рискнув ради любви, остался ни с чем?
— Рениса! — негодовала мать, да только без толку.
— Не могу знать, сэйлини. Поддерживать связь с тёмной стороны считаю предосудительным! — ответил Ч’хас Чэйр.
— Думаете, смогут и вас завлечь какими-то благами? — Рениса хитро прищурила глаза, разглядывая оказавшегося в замешательстве сэйла. Его мелкие поросячьи глазки нервно забегали, а насупленный лоб прорезала глубокая морщина.
— Рениса! — вновь вмешалась Сарояна. Она раскраснелась сверх меры, так что щёки стали пунцовыми и даже на шее выступили яркие пятна. — Что за бестактность! Как можно спрашивать такое?!
— Достойную партию вы и тут теперь сможете отыскать, имение и титул вам выделили, пожалуй, будь я Даркалом, мне бы пришлось изрядно поломать голову, чтобы заманить вас, — с улыбкой заметила Рениса. — Даже надумай он отдать за вас свою старшую дочь, вы бы вряд ли согласились, верно?
— Я всеми сердцами служу только королевской кобре! — пафосно выдал Ч’хас Чэйр, нахмурив свои тяжёлые кустистые брови.
— И ваша верная служба заставляет вас отказаться от гарема? — Новый вопрос застал сэйла врасплох и окончательно вывел из себя Сарояну.
— Рениса! — Матушка накинулась на неё. — Прекрати немедленно! Как можно ставить уважаемого сэйла в столь неловкое положение?!
— А ставить меня в сомнительное положение, значит, можно? — Рениса и не думала уступать. — Ч’хас Чэйр едва способен содержать одну жену, и то, она ему нужна, скорее, как прислуга, ведь кто-то должен приглядывать за брошенными детьми, пока он будет разбираться с работой имения!
— Да… Да как у тебя язык только повернулся сказать подобное! — от негодования Сарояна на мгновение даже потеряла дар речи.
— Но разве я не права? — Рениса дерзко повернулась к сэйлу. — Простите за прямоту, Ч’хас Чэйр, но, думаю, у вас не так много свободного времени, чтобы тратить его на куртуазные беседы, потому лучше сразу объясниться. Так вот, меня подобному не обучали. Меня вообще ничему не обучали, так что едва ли я справлюсь с возложенными обязанностями! Всё, что я умею, это устраивать скандалы на ровном месте, а ещё подслушивать и подсматривать. Не думаю, что это именно те качества, которые вам нужны!
— С-с-совершенно н-н-не н-нужны, — опешивший сэйл даже начал заикаться.
— Ну вот, — хмыкнув, Рениса покосилась на разъярённую мать, а затем вновь обратилась к Ч’хас Чэйру. — В таком случае, не смею вас задерживать. Позвольте откланяться, я пришлю к воротам слугу с корзинкой всякой снеди, угостите ваших племянников!
— Рениса!!! — Мать готова была разорвать её на части.
— Б-буду премного б-б-благодарен, — проблеял сконфуженный сэйл и тут же торопливо попрощаться с Сарояной. — Прошу прощения за доставленные хлопоты, вынужден покинуть вас.
И он ретировался, растеряв остатки напускного достоинства. Рениса успела шмыгнуть за дверь раньше, чем до матушки дошёл смысл произошедшего. Её взбешённый крик, раздавшийся в гостиной, переполошил весь дом. К счастью, Рениса умела достаточно быстро бегать. Она влетела в собственную комнату, как ошпаренная, и, только затворив засов, позволила себе отдышаться. Конечно, это была блажь. Всё, что она могла выиграть — несколько мгновений тишины перед неизбежным наказанием. Но ей было просто необходимо привести свои мысли в порядок.
Признаться, до этого нелепого сватовства, она и не предполагала, насколько сильно упало их положение в обществе. Нет, семью посла ещё не презирали, но уже и не считали достойными. Понятное дело, почему отец теперь из кожи лез, поднимая все старые связи и взывая к обязательствам. Ему жизненно необходимо вернуть хотя бы крохи былого влияния, чтобы Рамисара не постигла печальная участь Чэйра. Но если вытянуть брата ещё есть шанс (если наладится торговля), то сестрам найти подходящих мужей будет очень и очень непросто.
Аулус оказался прав, их семья висела на волоске над пропастью. И Рениса в последнее время только и делала, что раскачивала этот хлипкий, едва держащийся волосок. Достаточно даже неподтверждённого слуха о её романе с Данье, и всё полетит в бездну. Сердца больно сжались в груди: она была слишком беспечна!